Крик родившихся завтра

Хорошее имя. Почему бы и нашпигованную электродами девочку не назвать Мария? Тем более их судьбы так похожи – жизнь, положенная на алтарь науки. Высокопарно, но верно. Только у одной это добровольная жертва, а другая – просто жертва. Наука – всегда жертва. Ей ли не знать.

Сомнамбулой ходить по дому, держась за стены. И придерживая другой рукой живот. Ах да. Это рефлекс. Такое уже случалось. Она сомнамбулой ходила по дому и держалась за живот. Огромный такой живот. И никого рядом. Потому что никто и не должен был знать.

Ведь она проводила тайный эксперимент, хотя каждый мог видеть его последствия – этот самый живот на девятом месяце. Все видели, но никто не понимал. Глупые бабенки, которых полно и в институте, и в науке, только шептались, поглядывая на плод эксперимента. Но ей плевать, потому что хуже она себя еще не чувствовала. Что-то наверняка шло не так, должно было идти не так, ведь она не собиралась доводить дело до готового ребенка. Вполне достаточным являлось in vitro. Но когда она останавливалась в своих экспериментах на достаточном и, тем более, необходимом? Вот и с Марией точно так же. Кюри?

Шприц прожигал насквозь. Но облегчения не принес. Ни намека. Только обморозил внутри головы мельтешение мыслей, превратив в снулых рыб. Достаточно, чтобы пустить внутрь мир внешний. Включая и Фила, который сидел в кресле и рассматривал ампулу.

– Это не наш метод, – покачал он головой. – Это годится там – от безысходности, безработицы.

– У меня безысходность и безработица, – зачем-то ответила Наталья.

Фил сунул ампулу в нагрудный карман ослепительно белой рубашки. Поправил темный-претемный узкий галстук.

– И с первым, и со вторым разберемся. А вот с этим, – он прижал руку к карману, – придется разбираться самой.

Он помолчал и странно сказал:

– Представь, что у некоего человека есть способность понимать все языки мира. Все, какие есть, и все, какие только были в истории. Мертвые и живые. Примитивные и сложные. Естественные и искусственные. Любые. Как ты думаешь, на каком бы языке разговаривал этот абсолютный полиглот?

Фил в своем репертуаре задавать парадоксы.

Надеется ее отвлечь?

– Не знаю. Ничего не знаю. На любом. Какая ему разница?

– А мне кажется, что он будет немым, – сказал Фил.

– Я бросила своего ребенка, – зажмурившись, сказала Наталья. Но даже жалости к самой себе не возникло. – Отказалась. Бросила. Презрела.

– Ты это о Кюри? – Фил закурил. – Хочу тебя успокоить…

– Она тоже являлась экспериментом.