Крик родившихся завтра

Зачатие в пробирке. Слышал о таком?

Фил долго молчал.

– Об этом обязательно говорить?

– Ах да, не слышал. О таком не сообщат по радио и в «Науке и жизни» не напишут. А знаешь почему? Потому что кое у кого нет научных тормозов. Добилась мейоза – сливай в раковину и пиши статью об очередных успехах советской науки. Большинство бы так и сделало.

Фил встал, и Наталье показалось, что он уйдет. Это бы ее не остановило – она бы плакалась в жилетку креслу. Но Фил всего лишь подошел к окну, открыл его и остался там стоять.

– А у меня нет тормозов, Фил. Понимаешь? В чем угодно есть, даже в обычных бабьих штучках не тормоза, а тормозища, а в науке – нет. Вообще нет. Поэтому я… Подумаешь – зачатие! Холодное, в пробирке – без любви, хотя какая любовь – даже без животной страсти. Всё взвешено и рассчитано. А вот получить из этого комочка слизи живое и орущее – это да, прорыв в науке. Но в расчеты закралась ошибка. Как там… Ах да, тебя это не интересует.

– Прекрати, – попросил Фил. Почти жалобно.

Не всякий выдержит богатства чужого внутреннего мира. Со своим бы справиться.

– Прости. Но скажи – зачем это всё?

– Что? – Фил подвинулся ближе.

– Всё, – упрямо повторила Наталья. – Наука. Знание.

– Знание – сила, – сказал Фил.

– Чушь. Многие печали. Ничего, кроме печалей. Пытка природы. Думаешь, можно доверять показаниям, полученным под пыткой? Мертвечина.

– Я тебя не понимаю, – вздохнул Фил.

– Знание – как вода. Из сказки. Бывает живое, а бывает мертвое. Не вредное.

Мертвое. Но самое ужасное, что мы потеряли критерий, который мог их разделять. Отделять агнцев от козлищ.

– Ты бредишь.

Наталья замолчала. Молчал и Фил. Потом всё же сказал:

– Он живет на мгновение назад. Чертова псина. Мы еще точно не определили, но несовпадение временных фаз подтверждено. Никто ничего не может объяснить. Почему воду пьет, корм жрет, а пули в него не попадают и голыми руками его не схватить? У нас даже аппарата нет, чтобы это описать. Грубо. Приближенно. Но эффекты! Великолепная физика!

Великолепная физика.

Великолепная физиология. Великолепная наука. Наталья шевелила губами, пытаясь пересчитать трещины на побелке. Почему-то ей казалось – сколько трещин, столько и людей, которых наука ухитрилась осчастливить. Хотя бы походя. Недокументированной способностью науки делать людей счастливыми.

– В общем, я уговорил деда… хм, Николая Ивановича отменить свое решение. К черту Сорбонну, у нас тут дел невпроворот. А времени нет.