Лабиринт для Минотавра

– Что есть смерть? – сказал Вергилий. – Согласно закону сохранения, ничего не исчезает, ничего не появляется из ничего. Все лишь преображается, меняет облик, перетекает в иные формы бытия. Даже самые примитивные наши предки, вышедшие из экваториальных болот, осознавали это. Вопрос лишь в прояснении формы, которую мы обретаем, пересекая границу жизни. Ответ на него пока не удалось получить. Те, кто возвращается, к сожалению, ничего не могут рассказать. И в этом проблема неполноты воскрешения. Кто-то лишается таланта, кто-то – семьи или чего-то еще… работы, например.

Память восстановить можно, но зачем, если возвращенным она причиняет боль? Не всякий в силах ее терпеть.

– Ей восстановили память? – Минотавр приподнялся на локте. – Она вспомнила, кем была?!

– Увы. – Вергилий горестно кивнул головой. – Многие воспоминания – многие печали, как сказал некто давно, не прозревая собственной правоты. Печаль, когда лишаешься способности рисовать, играть на пианино, руководить… но не печальнее, когда лишаешься чувств к тем, кто был дорог, кого любил?

Минотавр схватил Вергилия за хламиду, сдернул с седалища и подтянул к себе:

– Я хочу! Вернуть! Память!

10.

 Ночной визит

Минотавру снился мучительный сон. Он пытался попасть на Венеру, но какой бы корабль ни выбирал, всегда оказывался на неизвестном ему небесном теле, лишь отдаленно напоминающем его цель. Тело именовалось непривычно – Ио. В нем чудилось известное сгущение «исполняющий обязанности», отчего по необъяснимой сновидческой логике он заключил, будто данный планетоид до поры исполнял обязанности Венеры.

Когда Минотавр открыл глаза и увидел рядом фигуру, то решил, что Вергилий, опасаясь за его состояние, провел это время на седалище, оберегая покой и сон. На обычное поведение наставника это не походило. Но фигурка была и тоньше и мельче, и не столь бесформенна, ее не прикрывала хламида.

Тогда у Минотавра всплеснула безумная мысль, будто Саломея решила нанести тайный ответный визит соседу по столу.

И ей все равно, что поведение Минотавра, в отличие от нее самой, ничем особенным не выделялось. Он является строго по расписанию, выхлебывает тарелку перебродивших водорослей и отправляется восвояси, если не обращать внимания на то, как пристально следил выпученными глазами за ее манипуляциями с мякишем, и не принимать в расчет бесцеремонную попытку проникнуть в тайну ее, Саломеи Нерис, личности.