Дада

Снова шепот, теперь уже о любви, и вопрос о том, считает ли она себя взрослой и независимой. Конечно, она взрослая, она независимая. Ему только и надо этого. Он вновь прижимает тебя. Тут на вас налетает другая пара, и слышатся отрывистые извинения партнеров, затем все продолжается. Очень скоро его руки мнут тебе ягодицы, и как же страшно признаться, что это приятно. Он находит твои губы... И тут зажигается свет, какому-то веселящемуся придурку очень интересно, что творится сейчас на том месте, где еще недавно стоял стол.

Осмелившегося сотворить столь гнусное дело не найти. Потому что никто уже ни на кого не обращает внимания. Раздаются крики, требующие нового погружения во тьму.

Вскоре выясняется, что вся кассета от начала и до конца забита какими-то балладами на английском. Это дает возможность партнеру, который выбрал тебя из множества других, общупать тебя. Правда, ощущение крепких плеч и спины доставляет тебе несказанное удовольствие только лишь потому, что ты делаешь это – обнимаешься с парнем.

Потом гости начинают изъявлять желание уйти, кто-то отправляется гулять на всю ночь, кому-то просто надо домой. Одноклассники один за другим хлопают дверьми, и вскоре ты неожиданно понимаешь, что остаешься наедине с ним.

– Мне тоже надо идти.

– Давай посидим.

Ты мнешься, не зная, как тебе быть. Мама дома не ждет. Она уверена, что застолье затянется до утра. От невозможности позволить себе быть с ним тебя трясет. Но почему нельзя? Просто – нельзя.

Он целует. Тебе нравится, и невозможно устоять перед тем, чтоб не ответить ему взаимностью. И как только он чувствует это, его руки начинают расстегивать блузку.

– Нет, я не буду.

Но, кажется, он ничего уже не слышит. Да и ты настолько пьяна, что плохо соображаешь.

– Пойдем посидим.

Он приглашает только посидеть, от этого еще никто не умирал и дети не рождаются. Ты идешь. Тебе уже хочется целоваться и прижиматься. Он такой славный.

Вы садитесь на диван, и тут он мягко кладет тебя на спину, придавливая сверху.

Битва проиграна. Птичка поймана. Сколько ни бейся – ничего не выйдет. Прутья у клетки толсты и прочны, но не в том беда, а в том, что на полу стоит поилка и в ней не вода, а сок плотской любви. Его аромат отнимает силы и не позволяет бить его изо всех сил.

Вот уже и грудь заголена, а это же стыд. Но он не успокаивается и идет дальше, дальше, судорожно избавляя тебя от одежды, а затем и от девственности...