Крестом и стволом

И неважно, известно ему, кто такой этот Бухгалтер, или нет – свидетеля не оставят. Значит, нужно потянуть время и сообразить, как повести все дело по-своему.

– Немного у вас вопросов, господин Батон, – тихо сказал он и попытался приподняться еще повыше, чтобы не чувствовать удавку вообще. Это не удавалось – малейшее движение, и удавка врезалась в горло. – Ослабьте, пожалуйста, – попросил он. – Мне трудно дышать.

– Сиди-и, гнида! – замахнулся на него Рваный, но Батон придвинулся ближе и начал ослаблять удавку.

– Спасибо, – кивнул священник. – А еще у вас вопросы есть? Или это все?

– А вы знаете еще что-нибудь? – заинтересованно вгляделся в него Батон.

– Я много чего знаю, – усмехнулся священник.

– Например? – подзадорил его Батон. Он произнес это столь беззлобно, словно они и впрямь сидели за чашкой чаю.

– Например, как Парфен умер, – сказал отец Василий. – Как он на самом деле умер.

– Чего ты гонишь?! – снова привскочил с табурета Рваный. – Это каждая «шестерка» знает!

– А ну-ка, – не обращая внимания на нервного напарника, предложил Батон, – расскажите.

Отец Василий приподнялся еще и уселся поудобнее.

– Они с министром московский рынок не поделили. Тот приехал сюда договориться по-хорошему, а Парфен не захотел, – священник прокашлялся и почувствовал привкус крови в горле. – Он хотел его лично замочить, да сил не рассчитал, дорога была скользкая.

– Чего ты гонишь, поп?! – снова вскипел Рваный.

– Заткнись, – тихо предложил ему Батон и задумался.

Похоже, такая подача недавних событий его заинтересовала. И он явно был неплохо информирован – слишком уж правильно реагировал. Он встал, прошелся по комнате и снова присел на корточки напротив священника. – Ну, хорошо, положим, это так. Но меня сейчас больше интересует Бухгалтер. Ты его знаешь?

Отец Василий пошевелил кистями. Он уже знал, что говорить, но ответ должен был прозвучать очень убедительно.

– Лично я его не видел, но голос его знаю хорошо.

Он мне два раза позвонил.

– Зачем? – удивился Батон.

– А ты как думаешь? – усмехнулся отец Василий. – Ты ведь тоже меня сюда зачем-то притащил. Ведь так? Значит, и у тебя какие-то мысли есть?

Батон засмеялся – громко, беззаботно, как умеют смеяться только не отягощенные проблемами люди.

– Да нет у меня никаких особых мыслей, – сказал, отсмеявшись, он. – Просто ты у меня по списку четвертый.

Это могло быть и ложью.