Отпущение грехов

И лишь добравшись до того места, где раньше располагался бар, они увидели первое тело. Это был официант.

Он лежал скорчившись и мелко трясся. «Живой!» Отец Василий приподнял мужика, перекинул его через плечо и, хватаясь за железные ребра осевшего до уровня человеческого роста потолка, побрел туда, где раньше был выход.

– Лариска! – орал, словно обезумевший, Щеглов. – Ларка, блин! Где ты?! Где, блин, у них чертова кухня?!

Священник с трудом пробрался к бывшей площадке перед бывшим входом в ресторан и опустил официанта на засыпанную обломками пластмассы брусчатку.

Здесь уже начали собираться люди, но всех как одолел столбняк – ни жеста, ни слова.

– В» Скорую» его! Быстро! – жестко распорядился отец Василий, ткнул рукой в трясущегося официанта и побрел назад.

Покрытие потолка бывшего ресторана вынесло полностью. И пустые квадратные проемы потолочного каркаса смотрелись, как ячейки огромной, даже не на человека поставленной сети. Откуда-то снизу валил то ли пар, то ли дым, но огня не было.

Священник ухватился за теплый металл и, осторожно ставя скользкую от воды единственную уцелевшую на нем туфлю, направился туда, где, по его расчетам, была кухня. Щеглов был здесь. Он силился приподнять кривую, сизую в месте прогиба балку, но сил не хватало.

– Подожди, Ларка, я сейчас! – твердил он. – Подожди!

Отец Василий подобрался ближе, присел, подставил под балку плечо и распрямился. Куча строительного мусора хрустнула, заскрежетала и подалась вверх.

– Вот и хорошо, Ларочка! Вот и молодец! – всхлипнул глава администрации и потянул на себя что-то знакомое, бело-розовое, как пряничный ангелок. Нет, все-таки бело-красное. Белая ткань поварской спецодежды и красная кровь.

Отец Василий дождался момента, когда Щеглов подхватил свою подругу под мышки и потащил к выходу. Лишь тогда отец Василий сбросил неимоверную тяжесть с себя. В глазах потемнело. Кто-то помог ему, поволок к выходу, а затем и через усыпанную горелой пластмассой брусчатку…

Отчаянно подвывали желто-голубые милицейские «мусоровозы», откуда-то издалека раздавался тревожный рев пожарки, люди кричали, бегали, тащили носилки.

А отец Василий сидел на лавочке, тупо уставясь в единственную уцелевшую на ноге туфлю так, словно видел ее в первый раз. Он словно и не был здесь… Его тошнило.

* * *

– Отец Василий! – затрясли его за плечо. – Батюшка! Ты как?!

Священник поднял глаза.