Отпущение грехов

* * *

Расчет оказался верным. Вертолет пролетел прямо над ним, но не задержался и вскоре барражировал над гарью, в полукилометре от священника. Проваливаясь где по колено, а где и по грудь в оставшуюся после паводка жидкую грязь, отец Василий упрямо продвигался вперед, старательно следя за тем, чтобы не оказаться слишком близко к огню и не выскочить на не прикрытое дымом пространство. Но все равно он регулярно промахивался, и один раз, в самом жутком месте, сдал влево и неожиданно обнаружил себя между двух голых, совершенно выгоревших бугров.

Вертолет остался далеко позади, но рисковать не хотелось, и он вернулся-таки назад, в дым и чад с обратной стороны линии пала. И спустя бесконечно долгое время понял – все удалось. Потому что огонь иссяк, слева пронзительно засверкала в лучах солнца Волга, а прямо перед ним замаячил зеленый березовый перелесок. Ни огня, ни дыма, ни вертолета, ни стрельбы.

Священник добежал до леса и упал на сухом взгорке. Грудь разрывал кашель, нога онемела, но он знал, что главное сделано.

* * *

Когда он отдышался, солнце стояло довольно высоко. Отец Василий привычно глянул на часы и усмехнулся – стекло разбито, стрелки сорваны. В белом, подернутом юной изумрудной листвой березовом леске мелодично посвистывали неведомые птицы, кое-где на взгорках уже распустились первые ярко-желтые цветы, а от проглядывающего сквозь тонкие ветви синего неба веяло такой благостью, что все происшедшее с ним казалось канувшим в Лету ночным кошмаром.

Священник со стоном приподнялся, осторожно, так, чтобы не причинять себе лишней боли, встал на колени и начал молиться. Он не хотел ни мести злодеям, ни спасения живота своего, он просил отца небесного об одном: чтобы дал господь силы вынести все, что он ниспошлет. В окружении всей этой красоты он ясно, отчетливо осознавал неслучайность происшедшего и искренне верил, что за каждым его движением, за каждым поворотом судьбы стоит великий, действительно великий замысел.

Отец Василий еще раз перекрестился, со вздохом сел и закатил мокрую, грязную штанину. Нога стала еще пухлее и еще синее. Он поискал глазами, но понял, что чистой воды, чтобы промыть ранки, он здесь не найдет, а разводить огонь… пожалуй, было рановато. «Надо идти вниз по Волге, – решил он.