Тайна черного ящика

При первом подозрении, что я ищу доказательства его причастности к сотрудничеству с ФСБ, он просто отстранит меня от работы, засадит безвылазно в Тарасове, и я никогда не сумею раскрыть этой тайны.

Я просто не знала, что мне делать. Даже излюбленный мой прием – представить, как бы поступил в этом случае Григорий Абрамович, не сработал. Я с ним уже говорила о том, что среди его близких друзей есть предатель. Не знаю, поверил ли он, но мне он ничего не ответил. Для него эта проблема, наверное, была намного сложнее, чем для меня.

Он промолчал и предоставил мне право решать самой.

Правда, тогда у меня не было не только прямых доказательств, а теперь? Эта история с землетрясением, переместившимся с юга на север, красноречиво свидетельствует о причастности Чугункова к искажению данных геофизических исследований. Что сейчас сказал бы Григорий Абрамович, если бы знал об этом?

Стоп! Я же могу позвонить ему и спросить его об этом прямо. Правда… По телефону такие вещи обсуждать очень опасно, линию наверняка прослушивает ФСБ.

И все же стоит попробовать. Мы с Григорием Абрамовичем всегда понимали друг друга с полуслова.

Придя на заставу и разыскав Евграфова, я потребовала у него телефон. Он привел меня в кабинет начальника заставы, уже третий день то находящегося в штабе округа, то облетающего пограничные катера, то ведущего какие-то сложные переговоры с японцами в Южно-Курильске и Немуро.

У нас на Шикотане дело близилось к рассвету, значит, в Москве была ранняя ночь, разница здесь – восемь часов.

Наверняка Григорий Абрамович сейчас в палате один, и ему никто не помешает говорить со мной совершенно свободно. Если, конечно, не учитывать «ушей» ФСБ.

Я чуть не отчаялась в своей затее, слушая ровный сигнал в телефонной трубке, свидетельствующий о том, что абонент отсутствует. Нехорошие мысли начали лезть в голову. Вдруг с Григорием Абрамовичем что-то случилось, пока мы тут на Шикотане…

Я успокаивала себя только тем, что двигался он пока еще очень плохо и, для того чтобы взять в руку телефонную трубку и поднести ее к уху, ему требовалось намного больше времени, чем здоровому человеку.

Наконец в трубке раздался легкий щелчок и знакомый глуховатый голос произнес слегка замедленно, но ровно и уверенно:

– Алло! Полковник Воротников слушает.

Его голос раздавался так четко и громко, словно он был в соседней комнате, а не на другом конце России.

– Григорий Абрамович! – воскликнула я. – Здравствуйте! Не разбудила?

«Запомни! – сказала я себе.