Идеальные лжецы. Опасности и правда

Он весело фыркнул:

– Боишься, Эган узнает, что ты каталась со мной на машине?

– Ну конечно нет!

Это его еще больше развеселило.

– Я же знаю, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Поэтому и прячешься от меня всю неделю.

Я так широко распахнула глаза, что, должно быть, выглядела полной дурой.

– Ты заметил? – спросила я.

– Как так неуклюже это делала, Джуд! – сказал он. – Впрочем, ты всегда такая.

– Ты даже не знаешь, какая я, – прошептала я, качая головой.

Я надеялась, что он не услышит, но его ответ меня удивил.

– Я знаю, какая ты. Похожа на белку из «Ледникового периода»: точно так же устраиваешь катастрофы везде, где появляешься. – Он искоса посмотрел на меня сверху вниз серыми глазами и чуть зловеще улыбнулся, отчего я судорожно вздохнула, стараясь принять невозмутимый вид. – Зачем ты его слушаешься? Он не имеет права тебе указывать, с кем общаться, а с кем нет.

И… я не смогла удержаться от смешка, когда он сравнил меня с белкой, но смешок у меня получился каким-то глухим и вымученным.

В ту же секунду я вновь приняла серьезный и безразличный вид. Закатила глаза и раздраженно фыркнула.

– Замолчи, Адрик, ты все равно ничего не поймешь, даже если тебе объяснить, – заявила я, чтобы закрыть тему и не вдаваться в подробности, которые нельзя выдавать.

– Так что же, по-твоему, мне не понять? – спросил он, входя в роль сурового парня с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами.

Я ответила, чтобы смягчить ситуацию:

– То, что случилось между нами, ничего не значит, это был какой-то странный порыв.

Забудь об этом.

Но ничего я не смягчила. Я поняла, что окончательно провалюсь, если начну спорить с Адриком. Ох, как же это напрягает!

– Ну конечно, стоит тебе сказать «забудь», и в моей памяти тут же все стерлось! – саркастически усмехнулся он. – Одно твое слово – и все, проблема решена.

Я ощутила тяжесть его хмурого взгляда, но даже не повернулась, чтобы посмотреть на него.

Как я уже сказала, мне не хотелось с ним спорить; по крайней мере, не сейчас.

Я просто не знала, как с ним себя вести; во всяком случае я точно не должна сидеть в его машине. Самое лучшее, что можно сделать, – это молчать. Но он ждал ответа и, едва воцарилось молчание, печально спросил:

– Ты серьезно, Джуд?

Ну что ж, я могу помолчать, если нужно, но, когда злюсь, когда меня одолевают сомнения, когда я в смятении, когда мне больно, когда меня сотрясает нервная дрожь, очень трудно сдерживаться.