Вольный стрелок

Бахча распахнул переднюю дверь и разрядил всю обойму второго – полуавтоматического – пистолета в ее отца.

Автомат в руках второго Страдзе влился очередью в жуткую какофонию смерти.

Через десять секунд до основания изрешеченная «БМВ» взорвалась, а сделавшие свое дело убийцы сели в машину и уехали.

Аня не помнит, что было с ней после всего увиденного, не помнит и того, как добралась домой.

Разве могла знать эта доселе не знавшая ни нужды, ни горя девочка, что кошмар только начинается…

* * *

Наполеон разбил горшок с кактусом, стоявший на подоконнике, и Владимиру пришлось в спешном порядке прибирать это безобразие, пока питомец не разнес землю по всей квартире.

– Это невыносимо, ваше величество, – сказал Свиридов, беря отчаянного дрыгающего лапами тезку великого императора на руки. – А что по этому вопиющему факту скажет господин Талейран? Ведь, да будет вам известно, он собирался делать из этого кактуса текилу.

Талейраном по исторической аналогии и в качестве докомплекта к уже наличествующему в доме Наполеону назвал себя Илья, когда Влад после сексуально-алкогольного марафона в обители отца Велимира навестил его в больнице.

Перед тем как продолжить так счастливо начатую накануне разгульную жизнь, Влад решил хорошенько выспаться.

Что он и сделал.

Проснувшись в пять вечера, он, не успев даже толком продрать глаза, начал отрабатывать детали запланированного на сегодняшнюю ночь посещения «Нимфо».

Прежде всего деньги. В них недостатка нет, особенно при наличии у него аванса от Ани в размере двенадцати с небольшим тысяч долларов. Двенадцати?! Но она давала ему тринадцать. Неужели он умудрился за ночь потратить почти тысячу так стремительно дорожающих нынче «зеленых»?

Ну, кажется, так оно и есть. Нет, никогда тебе не быть богатым, Владимир Антонович Свиридов.

Он включил телевизор, где в этот момент передавали очередную авральную сводку курса валюты на ММВБ, и, порадовавшись за свою относительную финансовую состоятельность, углубился в дальнейшие размышления.

Одежда и внешность. Он подумал, что не стоит идти в клуб в своем природном обличье и мелькать там перед глазами людей, которые могут знать его в лицо, даже не будучи осведомлены о роде его деятельности (об этом знало ничтожное количество граждан города).

Он подошел к зеркалу.