Воля под наркозом

Кроме того, сам я ни во что не впутывался, просто так сложились обстоятельства – оказался в нужное время в нужном месте.

– Только не надо валить все на обстоятельства, я тебя умоляю!

Я невольно почувствовал холодок в груди. Черт возьми, уж не читает ли она мысли? Марина в это мгновение аккуратно укладывала постиранный листочек между страницами записной книжки. Бросив на меня взгляд, она, очевидно, уловила несколько испуганное выражение моего лица, потому что рассмеялась и произнесла:

– Не волнуйся, мысли читать не умею.

Просто я достаточно хорошо тебя изучила.

Я натянуто улыбнулся.

– Когда я смогу узнать результаты?

– Попробуй позвонить вечером, только не очень рано.

Остаток дня я отсыпался, ужинал и маялся ожиданием.

Час икс, то есть время, когда уже вечер, но еще «не очень рано», я установил на девять часов. За минуту до назначенного мною же срока я уже стоял около телефона-автомата и даже успел на всякий случай убедиться, что он находится в рабочем состоянии.

Упиваясь тайным самоистязанием, добросовестно проследил, пока секундная стрелка не совершит последний оборот, и только тогда набрал номер.

Марины дома еще не было.

Чертыхнувшись, я побродил вокруг, посидел на скамеечке, поговорил о политике с интеллигентным, музейного вида старичком в самом настоящем пенсне и с тростью в руках. Чтобы как-то убить время, сбегал в киоск за бутылкой минеральной воды и снял трубку еще раз.

– Да.

Голос Марины звучал устало. Волна нежности тут же накатила на меня, захлестнула и навеяла грезы о чудном тихом вечере с цветами, музыкой и шампанским.

– Мариночка, – заворковал я в трубку, явственно ощущая запах нежной кожи Марины, – это я. Может быть…

– А-а, это ты, – довольно бесцеремонно перебила она, – ручку, надеюсь, взял? Записывай телефон своего, м-м-м, приятеля.

Последнее слово она произнесла с особенным сарказмом. Волна нежности немедленно откатила на прежние позиции. Да-а, для любви непременно нужна взаимность, с горечью подумал я, зажимая под мышкой бутылку с минералкой и вынимая блокнот и ручку.

Никогда мне не понять тех, кто твердит о безответной любви.

Марина продиктовала номер.

– Вместо «тройки» может быть «шестерка», точно сказать не могу.

– Разберусь, – пообещал я, – подумаешь, вместо одного номера наберу два.

Марина между тем помолчала и глухо добавила:

– Катя.

– Что «Катя»? – не понял я.

– Черт возьми, Ладыгин! – процедила она зло.