«The Coliseum» (Колизей). Часть 2

Слепой будто не слышал:

– Ведь жизнь одинаково получают и головорезы, и негодяи, и добрые люди. Последних всегда было меньше. А в наступившие времена… – тяжелый вздох не дал состояться приговору.

– И все-таки, ответьте.

– Люди привыкли к удивительно простым ответам. И легко принимают их. Не спрашивая: для чего им дана жизнь? Для чего сами дают ее другим? Всё чаще торгуясь и оценивая выгоду.

– У кого? Можно спросить?

Пленник будто не замечал вопросов:

– Люди привыкли искать мистику, ждать чуда. Вот маг… белый или колдун сразу ответят, почему в пожаре погибла семья, или в чем причина странностей дома, в котором живут люди.

И даже поговорят с умершим сыном. Вам всегда дадут, чего вы ждете. Только сын будет отвечать по-разному каждому колдуну. Ибо разным демонам служат они.

Женщина молчала. Водопад с готовностью заполнил паузу нарастающим шумом.

– Ожидание чуда ведет даже в церковь. – Шум стих. – Очереди стоят к иконам за исцелением, за помощью. Но никто не просит помощи в постижении собственной порчи, поврежденности.

Не просит чуда излечиться от неспособности видеть себя погибающим.

– Что же плохого в ожидании чуда? Не самое страшное в жизни, – Елена не понимала последних слов. – Разве плохо этого желать?

– Его дадут. И купятся все. Ибо сила желания чуда слишком огромна. Но женщины связаны особо. Ожиданием. Оно – величайшая трагедия. Потому что в явленном померкнет всё.

– Женщины? – Елену как ударило. – Что же такое произойдет?

– Одна из вас родит антихриста.

– ???

– Сына погибели.

– Я ничего не слышала об этом, – гостья испуганно покачала головой.

– Что ж, это не самое страшное в жизни, как ты сказала. – Слепой усмехнулся. – Иначе… вы боялись бы рожать. Я лишь обозначил пропасть. Между небом и землей. Ответом, который ждешь от меня и который получишь. Между совестью и долгом.

– Совестью и долгом?!

– Долгов у всякого много и половина чужих, навязанных. А совесть одна и своя. Жены как раз между ними… с проступками, исповедью и слезами.

Но среди вас одна… – Лена рефлекторно поежилась. – Каждая думает, что это чужой ребенок может выпить уксус. Помнишь? А не ее. Ведь так? – пленник замка повернул к ней голову. – И родит чудовище другая. Однако и дьявол был красивейшим из ангелов. От красоты же антихриста мир остолбенеет!

Метелица стояла потрясенная. Недавнее отчаяние, которое сменилось, было, порывом, надеждой, возвращалось.

Слепой читал мысли:

– Совместила? Отчаяние и решимость. Долг и совесть.