Проект «Калевала». Книга 2. Клад Степана Разина

Из уст Разина, ей было приятно слышать такое обращение, а вот Бердыш… Она бы хотела, чтоб он звал её по имени.

А в ворота уже с бешенным рёвом вбегали казаки, ведомые Чертком и Усом. Они быстро окружали дома, наводя пищали на двери и окна.

С Разиным Алёна и Бердыш встретились у терема воеводы. Он принимал сдачу гарнизона и вершил свой суд. Толстый престарелый воевода в одной исподней рубашке не мог сдержать слёз и умолял атамана пощадить его.

– Да пошта же? Да на кой? Да чаво ж я грешный содеял-то?

Жена его держалась более достойно, осыпая казаков проклятьями.

– У, чернь смердячая! У, нехристи! Всем воздастси! Будьте прокляты!

Но и воеводу, и его жену уже тащили на виселицу. Стрельцам Разин сделал похожее предложение, как и после разграбления стругов на Волге. Только выбора было лишь два: служить ему или принять смерть.

– Не можно отпущать их! – прошептал Алёне Бердыш, – Нам жо зимовать здеся, а ежели кто сдаст нас, да вдруг нагрянуть царёвы слуги до холодов…

Алёна промолчала.

Она помнила, что казаки пошли на Яицкий городок именно потому, что он не принадлежал царю, и карательных отрядов здесь можно было не ждать. Ей хватало ума понимать, что атаман осторожничает, не выпуская никого из города. Но излишняя жестокость тоже коробила её.

Стрелецкие командиры, сотники и урядники, – все были казнены. По выражению лица Разина, Алёна понимала, что он ждёт того, что кто-то из рядовых стрельцов заступится за них, как некогда заступились за Бердыша.

Но никто ничего не сказал в защиту. Тела двадцати стрелецких командиров вскоре болтались в петлях рядом с телом воеводы и его жены.

Наступило время решить, что делать с тремя дочками воеводы. Разин велел отдать их на потеху казакам, которые первыми ворвались в городок. Алёна не выдержала.

– Не дело сиё, атаман! – вмешалась она, – Почём их вина-то? То дивчины ышо! Не виновны оне, пошта воеводскими дочерьми народились!

Разин колебался, видимо, понимая неправоту:

– И що ж ты, Алёна, предложишь? На волю отпущать я их не стану!

– Я церкву тутова видела, пущай тамо по хозяйству подмогают! А аки мы уйдём отсель, сами пущай решають чавой делать!

– Эх, сердце доброе… Да правда твоя! Их вины нема, що оне дщери воеводовы! Быть по-твоему.

Алёна вздохнула с облегчением, чувствуя, что сделала хорошее дело.

– Чавой ты? – спросил Бердыш, – Никак, жалко?

– Жалко… – сухо ответила Алёна.