Проект «Калевала». Книга 2. Клад Степана Разина

– А стрельцов, коих резала днесь, не жаль?

– То стрельцы, а то дивчины! – пояснила Алёна, – Не чуешь разницы?

– Нетуть разницы… – ответил Бердыш.

– Аки енто нетуть?

– А вот и нетуть! У ентих нет вины, и у тех нетуть вины! Токмо одне с хером народились, иные нет! Аки один царевичем нарождается, а иной холопом!

Алёна промолчала. Вспомнила проповеди. Только Бердыш словно зашёл с другой стороны, словно эти проповеди перевернул.

– Смекаешь, шта дело доброе содеяла? – не унимался он, – Вот токмо на казаков глянь! Сама ведаешь, охочи оне до женской плоти! Такмо потешились бы тремя дивчинами и добро! А таперича аки оголодают, будуть усех подряд щупать! Не едину хрестьянку попортят! Вот узришь! – Бердыш развернулся и зашагал прочь от Алёны.

«Чавой-то с ним?» – не поняла она, – «Никак обиду содеяла ему!»

На дневном совете с ясаулами Разин пребывал в самом лучшем настроении и постоянно улыбался.

– Ну що, ясаулы, гутарить будете? Исть ли потери средь казачков?

– У Никитки-вола нога прострелена, да, видать, жив будеть! Слыхал исчо един казак руку потерял… А сяк, поди, ни одного не слегло! – отчитался Ус.

– Вот и ладно! Ну, таперича веруете мени? И в силу шолома веруете? А, Михайло?

– Веруем, веруем… – негромко пробубнил Харитонов. Но по нему было видно, что и в колдовство и шлем атамана он не поверил до сих пор.

Сейчас Алёна, стоя у ночного окна, вспоминала всё это. Вспоминала тот день. Вчера она стояла на очередном атамановом суде. Он казнил двух казаков за то, что те снасильничали крестьянскую девку.

Казакам привязали в ноги по каменному грузилу и бросили их в зимний прорубь. На советах Разин постоянно говорил, что его войску необходимо чувствовать поддержку простого люда. Ясаулы были с этим согласны, потому старались держать казаков в узде.

Теперь Алёна стала осознавать горькие слова Бердыша, что лучше бы она не вмешивалась в суд атамана в день штурма. Он отдал бы воеводских дочек казакам, и, возможно, те бы после вели себя спокойней… А в итоге тех дочек казаки всё равно взяли силой.

На третий день стояния в Яицком городке после беспробудного пьянства больше двадцати казаков выломали двери церкви, связали священника и пользовались воеводскими дочерями, пока это не увидел ясаул Шелудяк и не разогнал их.

Младшая воеводская дочь умерла сразу от истязаний, доставленных ей. Средняя утопилась на второй день. Старшая до сих пор помогала в церкви, но на людях вообще не показывалась.