Филарет. Патриарх Московский

 – ежели всё сделаем в срок и ладно, получишь копейку

– Да ну! – охренел от перспективы плотник. – Так это же ведро водки!

Я отвернулся и, вздохнув, покачал головой. И тут труд меряют водкой. Народ Москвы спивался и я это видел. Мимо наших ворот по Гостиной улице вечером одному ходить было опасно. И не по причине грабежей, хотя и это процветало, а по причине шарахающихся мимо толп пьяниц.

– Я пить не буду, – пообещал я сам себе.

Мы с плотником закончили работу почти одновременно. Я посмотрел, как он вставляет проволочные петельки в длинные плашки и вставляет в них кусочки проволоки и убедился, что его на усадьбе держат не зря.

Он, слегка хлопнув, закрыл коробку-доску и накинул на гвоздик крючок, замкнув створки и посмотрел на меня.

– Гони копейку.

Вздохнув, я отобрал у него коробку и, раскрыв, стал размечать игровое поле.

– Морилка есть?

– …

– Надо вот эти квадраты, что помечены мелом, чуть затемнить.

– А-а-а! Понятно. Сильно темнить.

– Сказано, «чуть», то есть слегка.

– Ясень пень!

Плотник взял тонкую кисточку и аккуратно пользуясь угольником, закрасил нужные квадраты. Я потрогал. Краска сразу впиталась в древесину.

– Эх, лаком бы покрыть, да сохнуть будет долго.

– Это, да, – согласился плотник.

– Покрась ещё вот эти шайбы, – попросил я.

Через некоторое время он закончил красить и я сложил шашки в открытую коробку.

– И что это у нас получилось?

– Подарок царю, Ерёма. Игра. Обязательно про тебя царю скажу.

– Как-кая такая игра, – отчего-то напрягся Ерёма.

– Настольная. «Шашки» называется.

Плотник вдруг бухнулся на колени и пополз ко мне.

– Не губи, барин! Не губи-и! – заголосил он.

– Что с тобой?!

Я отпрянул к выходу.

– Нельзя-я-я! – прошипел он, продолжая двигаться ко мне на коленях. – Нельзя-я-я!

– Что нельзя?

– Шашки-шахматы нельзя!

– Да, почему, нельзя? – оттолкнув его руки, вскрикнул уже я.

– Попы! Попы запреща-а-а-ю-ю-ю-т! Собо-о-о-р запрет наложил и митрополи-и-и-т… На-а-а ак!

Он икнул и тихо завыл.

– На-а-а к-к-к-о-о-о-л!

Сказать, что я охренел, это – мало. На меня тоже напала икота, но я справился с накатившим на меня страхом, взял доску и вышел из сарая на слегка подрагивающих ногах.

– Сейчас нажрётся в хлам, – подумал я. – И будет в своём праве.

Эта мысль слегка развеселила меня и на фоне нервного веселья я, справившись с дрожью в коленках, отправился к себе, прижимая локтем к боку злополучную доску.