Филарет. Патриарх Московский

 – Думаешь везде оно лежит в земле? Хрен там, а не золото! Сколько ищем… Заморских рудознадцев выписал, так никто ещё не нашёл ничего путного. Хоть соли у моря завались. Строгановы молодцы.

– Иноземцы могут врать.

– Как так? – удивился царь. – Я их пообещал озолотить.

– Так им может не это главное… Не твой посул.

– А что?!

Я повыдёргивал жала и опустил рубаху. Царь обернулся ко мне и глянул в глаза.

– Что им важно? – спросил он разделяя слова.

– Пригляд за тем, что на землях твоих твориться, да сговор с ногаями, мордвой и другими людишками, что там проживают.

На Уральские горы послал их? На большой камень? Вот с сибирским ханом они и сговоряться.

– Зачем это им? – нахмурился он.

– Мало ли? – пожал плечами я. – Разделяй и властвуй, говорят иезуиты.

Царь переглянулся с дедом.

– Ни хрена себе он глаголет, – покачал головой царь.

– Сам стою и охреневаю, – сказал дед.

Глава 4.

Я подумал, не слишком ли я разбазлался? Хотя… Спросили – ответил, что думаю. Вроде всё правильно.

Или я не должен про это знать? Про шпионов английских и голландских. И да… Откуда я это знаю? А если спросят? О! Спросили!

– Ты откуда про доглядчиков, то биш – шпигунов, знаешь? Встречал, где? Тятька твой с ними якшается? – вцепился мне в запястье царь.

– Нигде не видел, – сказал я, тихонько выворачивая свою руку через его большой палец и так освобождаясь от захвата.

Это получилось так легко, что Иван Васильевич с удивлением посмотрел на свай пустой кулак.

– Это как это? – спросил он.

– Что, как?

– Как ты выскользнул?

– Легко.

– Это я понимаю. Как? Покажи.

Я подал руку. Он схватил. Я осторожно провернул, и снова его пальцы сомкнулись в воздухе.

– Вот, бисова дитина, – сказал царь и скривился. – Вот жешь! Что это я всё на шляхетскую мову перехожу?! Негоже русскому царю балакать. Понаехали тут!

– Ещё они могут курганы старые грабить, – сказал я. – Там, в курганах, золота много, бают.

Царь снова переглянулся с Головиным.

– Да, что за отрок такой, здравомыслящий! Хоть записывай тебя в собеседники.

– Молод ещё. О садомии слухи пойдут, – тихо сказал дед.

– И то, верно.

Царь почесал задумчивости бороду.

– Так вместе приходите. Ты же всё одно ко мне заходишь и его бери.

– Государево дело, однако. Молод… Ещё проболтается. Я его плохо знаю.

– Всю семью вырежем, а с него кожу лоскутками срежем.

– Так… – вздрогнул голосом Головин. – Вроде, я его семья.

– Ты же сказал, батька его не отдал.