Филарет. Патриарх Московский

Обдумав это, я переключился на историю с запиской. Принимать предложение деда мне надо было обязательно, потому, что его байка про вытащенный из ножен, якобы для разрезания ниток, кинжал, не выдерживала никакой критики. Я помнил его остановившийся на мне взгляд и помертвевшее лицо. Только потеря мной сознания, сломала ход событий. Одно дело убить живое трепещущее у тебя в руках существо, и совсем иное беспомощное, нуждающееся в помощи. Добить жертву гораздо труднее, нежели убить в схватке врага.

Минута раздумья привела деда к мысли, что можно попытаться использовать внука в его шпионских делах.

Согласится – хорошо, а нет, так и не надо. Река широка, а глубоких ям на пересохшем русле, в которых мальчишки ловят рыбу, и сейчас предостаточно. И дом свой осквернять Головин не хотел убийством родича. Великий то грех есть. Врага у себя в доме убить – да сколько угодно, а родича кровного нельзя.

К таким выводам пришёл даже не я, а моё второе я, разложив мне ситуацию по полочкам. Спросив его, на всякий случай, «кто ты» и не дождавшись ответа, я удовлетворился объяснением поступков деда.

«Некто», сидящий в моей голове предложил мне поучаствовать в незаконной деятельности деда по-настоящему, объясняя, что это сейчас для меня единственная реальная возможность прилично заработать.

Отчего-то я знал, что англичане сейчас являются реальной силой, которая вольно или невольно воздействует на поступки русского царя Ивана Васильевича. Даже тот факт, что все английские купцы имеют привилегию беспошлинной торговли и даже используют для расчётов свои серебряные деньги, говорил о многом.

Опять же… английские врачеватели… Русский царь делал ставку на них и будет рассчитывать на них до конца своих дней. А жить он будет долго, почему-то точно знал я.

– Может я просто провидец? – подумалось мне, и я быстро-быстро перекрестился. – Не дай Бог. Главное – не начать блажить. Провидцы все блажат. Вон их сколько на паперти бывает на пасху. Тот же Василий Блаженный… Говорят, победу над Казанью предсказал и рождение первенца царского день в день.

Почему я сказал, что тысяча пятьсот шестьдесят четвёртый год, до которого осталось четыре года, будет тяжёлым? – сам себя спросил я и ответил. – Да потому, что царь российский начнёт гнобить бояр, да ломать через колено князей родов древних. Черкесы понаедут, ногаи, татары…

И тут я «вспомнил всё»! Вспомнил, кто я, откуда, и как попал в это тело. И сколько мне тогда было лет.