Филарет. Патриарх Московский

Тогда, мать его, когда я попал в новорождённое тело! Мне тогда было сорок восемь лет, когда я умер в две тысячи двадцать четвёртом году. От осознания такого «попадалова» у меня даже голова перестала болеть и куда-то исчезла тошнота.

– О, бля! – сказал я и сел, свесив свои мальчишеские ноги с сундука.

Всё встало на свои места. Понятно теперь откуда у меня: и мои знания иностранных языков, и мои познания в бухгалтерии, и мои навыки и знания рукопашного и сабельного боя, и некоторое знание истории.

Я вспомнил, что в конце жизни был главным врачом одной из больниц Москвы, а до этого неплохим хирургом.

Однако в две тысячи первом году при проведении операции у меня, когда я, ковыряясь в бедренной кости бойца, получившего ранение крупнокалиберной пулей, пытался удалить её осколки, сломался скальпель, маленький кусочек которого отлетел и попал в левый глаз.

Глаз спаси не удалось, и мне пришлось завязать с хирургией и переучиваться на администратора, закончив не только медицинский лечебный, но и экономический факультеты.

Это, если говорить про латынь и бухгалтерию. Греческий я изучил в это же время, увлёкшись исторической реконструкцией и, собственно, историей. Было у меня начиная с две тысячи одиннадцатого такое увлечение.

У людей появились деньги, которые надо было куда-то девать. У некоторых людей появились очень большие деньги, и дорогое хобби – историческая реконструкция. Вот и тратили они «честно заработанные» на театральные представления. Заказывали у кузнецов-умельцев похожие на натуральные щиты, мечи, сабли и доспехи для себя и своих, менее обеспеченных друзей и приятелей.

Наряжались, как артисты и статисты и имитировали сражения, что называлось таинственным словом «историческая реконструкция».

Глава 8.

Я не был слишком богатым, однако и не был обременён семьёй и детьми на стороне, поэтому экипировал себя сам, перевозя драгоценное имущество на громадном трёхколёсном мотоцикле марки «Харлей Дэвидсон». Вот на этом Харлее я и попал под «фуру» в августе две тысячи двадцать четвёртого, возвращаясь по Смоленской автотрассе с очередного «потешного ристалища».

Вспомнив момент столкновения с летящим на меня и ярко освещающим жертву фарами стальным монстром, я вздрогнул от пронзившего меня электрического тока. Умер я хоть и быстро, но очень болезненно.

– Так-так-так, – подумал я. – Мне дан ещё один шанс? Странно. Почему, зачем и, главное, за что? Когда я родился тот раз, такого эффекта не было.