Потомок Елизаветы I

Мы посмотрели друг другу в глаза и поняли друг друга.

Сейчас Рысь лежала, постанывая и плотно закрыв глаза, как стыдливая девушка. Я усмехался своим скабрезным мыслям, отгоняя прочь видения нимф.

– Хватит тебе, нимфоманка! – Сказал я и ткнул её легонько в морду.

Рысь открыла влюблённые глаза и лизнула меня прямо в лицо. Я потрепал её по лбу, она лизнула мне ладонь, и я поднялся на ноги.

– Надо осмотреться, – сказал я.

Обойдя «городище» я больше всего внимания уделил скалам и, оказалось, что не зря.

Скалы стояли углом. Между средней скалой и правой я нашёл расщелину с тропой к воде, а спустившись по ней метров на десять, я обнаружил хороших размеров пещеру, явно доработанную вручную.

В ней мы тоже обнаружили следы человеческой цивилизации в виде сухих экскрементов и обглоданных когда-то давно костей. Чистотой аборигены не заморачивались.

На удивление, Рысь тоже легко прошла по крутой скалистой тропинке и сейчас фыркала, и чихала, обнюхивая человеческое логово.

– Хорошая пещера, – сказал я.

Рысь недовольно фыркнула.

– Да ладно тебе! Не нравится, живи снаружи. Всё равно сюда приползёшь, когда мокро будет.

Рысь снова фыркнула.

– А мне нравится. И до воды не далеко. Пошли посмотрим.

Я спустился прямо воде, а Рысь остановилась на широкой, явно рукотворной, площадке метрах в двух от реки.

– И это в безводье, – задумчиво поскрёб бороду я. – Понятно.

Спустившись по ступенькам ещё ниже, погрузившись в саму реку, я похлебал с ладони водицы и поднялся наверх.

Щенки скулили. Детишки пекли рыбу и варили компот из сухофруктов. Фрукты-ягоды мы собирали не только специально, но и мимоходом, и на привалах вялили в тенёчке. И поэтому постоянно были с фруктово-лиственным взваром.

За поход я определил несколько приятных на вкус травок, которые с удовольствием добавлял в заварку.

Взяв на себя готовку, я погнал детишек в пещеру прибраться, четко показав, что надо сделать, а именно – зачистить самое свежее гуано. Окаменевшее решили не трогать.

Рысь тоже времени даром не теряла и начала рыть себе под корнем большого дерева нору. Потом отошла в сторону, предоставив продолжать рытьё норы щенкам, и подсела ко мне.

Я сидел у костра на камне, а рядом со мной пристроилась то ли собака, то ли кот. Запустив пятерню в короткий подшёрсток между её лопаток, я стал сжимать и разжимать пальцы, стягивая и отпуская кожу. Рысь вытянулась и замурчала.