Потомок Елизаветы I

– И ты, наверное, хочешь статься здесь и не идти к большой воде? – Усмехнулся Ларг.

– Да, – снова согласился я.

Я хотел добавить, что уже зимовал один, но передумал. Зачем кому-то об этом знать?

– Развяжите этого ненормального, – приказал Ларг.

– Лук отдашь? – Спросил я.

– Нет, – просто ответил Ларг, и зашагал вперёд по тропе, пройдя расступившихся соплеменников, как нож масло, даже не обратив на них внимания.

Меня развязали так ловко, что я даже не заметил, как. Я только заметил, что толстые и большие пальцы конвоира «бегали» быстро и верно.

Мои пальцы всё ещё сопротивлялись мне, несмотря на год тренировки. Хорошо развитая моторика, – это хорошо развитое полушарие, отвечающее за речь. Я не помнил, какое, да и пофиг.

Мой конвойный теперь шёл за мной, а я шёл за группой приближённых к вождю мужиков.

Я теперь понял, почему у меня не повернулся язык сразу назвать их дикарями. На многих была одежда. Штанов, конечно, не было, но что-то типа платьев или длинных кожаных курток надето было на многих.

Я словно попал в будущее на насколько тысячелетий вперёд. Это называется, – культурный шок, вспомнил я.

Мы шли до сумерек и свернули к реке, пройдя по незамеченной мной тропке. Основная дорога к реке не подходила.

Здесь я смог сосчитать племя Ларга. В нём было тридцать взрослых особей, разного пол, около десятка молодых, остальные – дети разного возраста. В платьях различить их всех по половым признакам было проблематично.

Сумка с моими припасами перекочевала от носильщика к вождю, и он с упоением в ней копался, пожирая мои съестные припасы. А там было, чему порадоваться: и мясо разное солёное и вяленное, корешки и потат, который и в сыром виде был очень даже не плох.

– Мне-то что есть?! – С тоской крикнул я, видя, как исчезают мои продукты, и получил тычок остриём копья в бок. Очень соразмеренный тычок, надо признаться.

– Вот сука! – Сказал я, и снова получил укол копья, но уже в ягодицу.

* * *

Переночевал я на голодный желудок, чего ещё ни разу в этом мире не было. К реке меня подпустили лишь напиться. Заснуть долго не получалось, и я лежал и думал, что будет дальше? Я корил себя за нетерпеливость и переживал за моих детушек.

Эти дикари совсем не были дикарями. Я с удивлением замечал существенные отличия от моего племени каждого, и взрослого, и ребёнка: порядок, самоорганизация.