Линия соприкосновения

 – Но у него очень сильное сотрясение мозга, и мы ввели его в состояние искусственной комы. Прогнозы можно будет делать только после детального обследования в госпитале. Пока всё.

– Спасибо, доктор.

Сноу скинул теплосберегающий плед, которым его укрыли санитары, и повернулся спиной к решетке вентилятора, откуда дул горячий воздух. Насквозь промокшая одежда никак не хотела высыхать, а переодеваться в казенные обогревающие костюмы не хотелось. Детективы переглянулись.

– Айво, а где Шар? – вкрадчиво спросил Ричард.

Блумберг молча выпростал руку из-под накидки и показал завернутый в обрывки мокрой салфетки Шар.

– Молодец! – искренне похвалил его Сноу. – Жаль, вот только Параллелепипед полковника теперь не найти, наверное.

Швед снова полез в карман и так же молча достал влажный прямоугольник. Сноу уставился на артефакт, а потом перевел восхищенный взгляд на Блумберга:

– Айво, у меня просто нет слов! Ты молодец! Сохранить и Шар, и Параллелепипед, да еще и полковника вытащить из воды!.

– Вот это было бы неплохо, – несколько оживился Блумберг. – Особенно если зарплату повысят! А то всё только обещают… А полковника ты откачал, не прибедняйся. У меня бы он так и помер на пляже. К тому же не я его вытащил, а нас обоих просто выбросило на берег, а кто за кого держался – это еще посмотреть надо. Он, кстати, боец – пытался плыть и даже меня толкал до последнего.

– Так ведь он дальний внеземельщик. Других там обычно не держат, – ответил Ричард. – У них ноги, руки отруби, они зубами за жизнь цепляться будут. И взаимовыручка у них на уровне подсознания работает. Железные ребята, что и говорить.

Помолчали. Айво последовал примеру напарника, снял с плеч накидку, бросил ее на скамью и посмотрел на Сноу:

– Ну, что, высох, спецагент?

Сноу привстал и стал ощупывать куртку и брюки.

– Сыровато… Давай минут десять еще посидим.

– Это значит, что они являются составной частью единого целого, – ответил швед. – Но это так – предположение, не больше.

– А это целое состоит всего из двух частей?

– Ричи, полковник, как ты помнишь, тоже задавался этой мыслью. Он считает, что частей больше, чем две.

– Помню, но он практически ничем не может это подтвердить.