Пропажа государственной важности. Исторический детектив

«Не иначе, как по затылку били» – предположил он, после чего приказал торчавшему возле трупа городовому задрать на спине убитого кафтан и рубаху. Колото-резаная рана под левой лопаткой, безусловно, была смертельной. «Убийца подобрался сзади, когда столяр отпирал калитку, и нанес сильный удар топором, а потом, будучи неуверенным в темноте, что Михеев мертв, воткнул финку в уже бездыханное тело», – мысленно нарисовал картину преступления Чаров.

Закончив с трупом и перекинувшись парой слов с прибывшим задолго до него чином сыскной полиции, он обратил внимание на кухмистерскую, занявшую длинный полуподвал против самого Кокушкина моста.

В заведении прознали о случившемся, и обслуживавший посетителей половой поделился наблюдениями с Чаровым. Память служителю общепита помог освежить перекочевавший в карман его фартука полтинник.

– Антип, то бишь Михеев пришед вчерась к нам поздно-с, часу в осьмом. И был он, видно-с, в настроении, заказал полный обед и, что преудивительно, вина-с бутылку.

– Он, стало быть, до питейных удовольствий был не большой охотник?

– Не большой, сударь, не большой, хоть и жил бобылем-с, – с готовностью потряс сальными вихрами половой, – но вот вчерась красного себе испросил-с.

– Так говоришь, он был один? – Чаров чувствовал, что половому есть что сказать ему.

– В том то и дело-с, что оден, да не оден. По началу-с, когда пришед, оден был, но как вина-с я ему поставил, оден человек, совсем мне незнакомый, одет чисто, полагаю-с, из благородных, к нему за стол раз, и присед.

К нам такие птицы-с не залетают, – он совершил круговое движение рукой.

Чарову бросилась в глаза непритязательная убогость заведения. Тянувшийся с кухни чадный запах и бившая в нос застоялая прокуренность зала встречали всякого, кто переступал порог кухмистерской, после чего осязательное восприятие замещалось визуальным. Взор упирался в дощатый, с облупившейся краской, пол, затем поднимался к закопченному потолку в клочьях порванной и свисавшей лохмотьями паутины. Далее он безотчетно скользил по разрисованным отвратительной мазней стенам, изображение на которых не поддавалось постижению из-за тусклого света керосиновых ламп.

На столах, укрытых посеревшими скатерками, мерцали свечи и ползали мухи. Звук нещадно скрипевших стульев под задами немногочисленных, ввиду неурочного часа, завсегдатаев дополнял неприглядную картину.

– Описать как выглядел тот благородный гусь, сможешь? – второй полтинник не замедлил упасть в бездонный карман полового.