Пропажа государственной важности. Исторический детектив

– Можно только сожалеть, что подающий столь многообещающие надежды чиновник не принадлежит моему ведомству, – с интересом глядя на Чарова, отвечал Шувалову Горчаков, неотрывно держа в поле зрения Акинфиеву, беззастенчиво флиртовавшую с вошедшим в гостиную Вяземским.

– Я также в недоумении, что месье Чаров изволит служить по ведомству Министерства юстиции, а не по Третьему отделению. В особенности, когда он столь похвально проявил себя в деле…, впрочем, я не вправе говорить о предмете, составляющим государственную тайну, – вовремя остановил себя граф, успев изрядно заинтриговать слышавших его разговор лиц.

– Петр Андреевич, вижу, порядком сконфузил вас, – учтиво улыбаясь Шувалову, пришел на помощь молодому человеку освободившийся от спора с министром финансов Валуев. – Должен заметить, господа, что по уставу Училища правоведения, курс которого блестяще окончил господин Чаров, он обязан прослужить шесть лет по ведомству графа Палена[10 - Пален Константин Иванович в описываемое время исправлял должность товарища министра юстиции, но фактически руководил министерством, в виду отставления господина Замятнина от должности в апреле 1867 г.

] и только по прошествии означенного срока сможет осчастливить иное министерство. Потерпите год, господа, и Сергей Павлович сделает свой выбор, – прояснил ситуацию Валуев, увлекая за собой Горчакова, к которому имел приватный разговор.

Овладев собой после столь щедрого внимания облеченных высокой властью особ, Чаров возобновил приятную беседу с поздравившей его первой Акинфиевой.

– Надеюсь, это ваше производство пойдет и мне когда-нибудь на пользу, – обворожительно улыбаясь, неожиданно бросила она и, взмахнув веером, выбежала на гром оркестра в парадную залу. Она вспомнила, что обещала кадриль одному весьма знатному кавалеру.

– Несравненная Надин не теряет времени даром, хоть и замужем и имеет двоих малолетних детей. Житие при добропорядочном муже в провинции и воспитание дочерей скучны для нее. Мы ведь рождены для столиц и принцев! – ехидно заметил Тютчеву Вяземский, когда опаздывавшая на кадриль Акинфиева едва не сбила с ног пожилого человека.

– Пожалуй, вы правы, князь, однако ж не будем судить молодость, – уклончиво отвечал Тютчев, имевший сам предосудительные связи на стороне.

– А этот Чаров, он что, действительно, так уж хорош и делен? – с явным сомнением поинтересовался умудренный знанием света Вяземский, редко слышавший добрые отзывы о ком-либо в речах Шувалова.