Без ностальгии. Сборник

Имело ли смысл вспоминать о Нюрнбергском кодексе, запрещающем в том числе насильственные и принудительные медицинские эксперименты над людьми, если нарушались все Конституционные права и свободы граждан…

Как обычно, по традиции старые друзья собрались в уютной обстановке расписать пульку – поиграть в преферанс. Алкоголь они при этом не употребляли, так как преферанс требовал максимальной сосредоточенности и здравого рассудка, чему спиртное совершенно не способствовало. Ставки были символическими, только для того, чтобы присутствовала некая интрига азарта и можно было посмеяться в конце игры.

Соперниками Сергея в игре были Рустем Альбертович и Нияз Махмутович, бывшие одноклассники.

Рустем Альбертович отработал какое-то время в структуре внутренних органов и в настоящее время являлся одним из лучших и уважаемых адвокатов в городе. Нияз Махмутович занимал высокий пост в министерстве финансов республики.

Сергей затронул тему с несоблюдением Конституции, нарушением прав человека, сделал предположение, что её вовсе отменили, так как в противном случае всё должно было бы быть иначе.

Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, в ней явно прописаны равные права всех граждан. Все равны перед законом и судом. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

Рустем Альбертович: – Сергей, ты рассуждаешь как человек, который не сталкивался с работой системы в действии. Под системой, сам знаешь, я понимаю большее, чем судебную или какую-то иную систему.

Сергей: – Видимо то, что теперь уже в открытую называют глубинным государством, единым мировым правительством и прочими достаточно точными терминами, включающими в себя всю эту разветвленную иерархию тайных обществ, кланов, клубов и иных объединений, управляющих правителями, правительствами и странами со всеми их законами.

Рустем Альбертович недовольно поморщился, предпочитая называть то, что называть не следовало более абстрактными или общими понятиями без конкретики.