Хроники Мизантропа. Лесник

Но они не заслуживают моих извенений. Перетопчатся падлы…

Боль… Она наконец-то ушла. Нет, не физическая… А та, которая терзает мою черную от ненависти душу… Знаю, что как только окончится песнь, меня не станет… Но… Оран, гад ползучий, спасибо тебе за это…

Как бы я не оправдывался, как бы не цеплялся за жизнь… Нельзя жить, только ненавистью… Как бы я не обманывал себя, что отомстив, во мне осталась только боль потери, это не так.

Ненависть… Лютая, черная ненависть… Именно она меня сжигает. Ирина, прости… ты смогла на какое-то время притушить черное пламя моей мертвой души, но… Но тебя больше нет, а я устал жить, ненавидя все вокруг…

Песнь тихо журчит лесным ручейком… Вымывая мое сознание, размывая грани реальности… Ненависть поселилась во мне давно… Очень давно… Задолго до встречи с Ириной… Когда? Я и сам не помню… Вру, конечно помню.

Просто не хочу вспоминать и говорить об этом…

Я не ангел… Моя душа черна. Вы думаете, я убивал с особой жестокостью, резал живые тела виновных в смерти Ирины на кусочки ради мести? Нет… Достаточно было просто убить… Или даже просто покалечить и оставить жить инвалидами… Это была бы более заслуженная участь для тех уродов.

Нет… Я убивал из ненависти. К людям… Любым людям… Да… И к самому себе, тоже… Я убивал их за то, что ненавидел в самом себе… И наконец, мне больше не нужно никого ненавидеть… Песнь… Она подарит покой…

– Что, сержант? Опять себя жалеешь? – Печальный голос Стрижа.

Снова галлюцинации. Ну да ладно… Все равно скоро умру. Пожалуй, лейтеха не самый плохой вариант, с кем бы я хотел увидеться перед тем, как отбросить тапки.

Поворачиваю голову в сторону. Надо же, удается… Точно, Стриж… Стоит, как и в прошлый раз, в полной боевой, придерживая ствол одной рукой.

– Нельзя что ли? – Усмехнувшись, интересуюсь у собственной галлюцинации. Ну, не верю я в призраков…

– Да почему же… – Пожимает плечами. – Можно. Ты после того как на гражданку вернулся, только этим и занимаешься.

– И че? – Ловлю в его голосе осуждающие нотки.

Где-то внутри меня начинает ворочаться глухое раздражение. – Тебе то, что с этого? Что ты меня все лечишь? Моралист, херов…Тебе-то хорошо, ты давно умер.

– Эх, Игорек… Вставай, пойдем… – Лейтенант протягивает руку в перчатке с обрезанными пальцами. – Покажу тебе кое-что…

– А ничего, что я даже пошевелиться не в состоянии? – Вспоминаю, в каком положении нахожусь.

– А ты пробовал? – На лице моего глюка мелькает усмешка. – Давай руку. Помогу подняться.