Фантомная боль

– Что значит «не наказывают»? – возразил Шевцов, обменявшись ироничной улыбкой с Брусовым. – Никто не отменял этого закона, хотя допускаю, что он несколько морально устарел. То, что мы порой сквозь пальцы смотрим на некоторые подобные нарушения, – так это лишь из-за нехватки времени. У нас полно и более серьезных дел. Однако данное преступление мы выявили и обязаны принять меры. Оставим бессмысленные споры. Закон известен, доказательства налицо. В любой момент тебе можно предъявить обвинение и возбудить уголовное дело.

Тогда, конечно, прощай квалификация, прощай надежда на приличную работу и так далее...

Антон вдруг понял, что Шевцов издевается. Он говорил эти прописные истины простым, ясным языком, разъяснял и разжевывал их сверх необходимости, а в глазах его стояла усмешка. Он что-то недоговаривал. И предоставлял возможность Антону самому догадаться, что именно.

– По моим прикидкам, тебе грозит не меньше трех лет заключения. Поверь, в наших силах сделать так, чтобы суд отнесся к твоим проделкам с полной серьезностью.

Ведь если покопаться, можно найти еще что-то, помимо этих двух несчастных «ломалок»? То, что ты сегодня учинил на рынке, – это, конечно, мелочь, но и ее можно представить, как, ну, скажем, воспрепятствование деятельности должностного лица. Это еще одна уголовная статья...

«Посадить можно кого угодно, – устало подумал Антон. – И за что угодно. Но почему именно меня?»

– Так, сегодня уже поздно, – продолжал Шевцов. – Ночь ты проведешь в изоляторе – вот постановление на задержание.

Майор Брусов тебя проводит. А завтра придет следователь и расставит все точки...

– Что вам от меня нужно? – решился спросить Антон.

В глазах Шевцова блеснул интерес.

– Ночь ты проведешь в изоляторе, – повторил он. – А завтра... Завтра поговорим.

* * *

Камера была самая обыкновенная. Без чрезмерных удобств, конечно, но и без грязи, вони и насекомых. Просто комната с голыми стенами.

Антон неподвижно лежал на кушетке и смотрел в окно.

Там была видна стена противоположного здания и кусочек неба.

Ночью он не спал. Заснул уже на рассвете, а проснулся только днем. За все это время его ни разу не побеспокоили. Только сунули в кормушку блок пенопластовых коробок с едой.

Казалось, либо его просто забыли, либо выдерживают, как коньяк, чтобы довести до нужного состояния. Состояние у него и впрямь было паршивое, что и говорить...

Антон уже не сомневался, что ЭКОПОЛ ведет с ним какую-то игру.