Фантомная боль

Можно предположить, что они хотят заставить его работать на себя. Но зачем? Связями в преступной среде Антон не обладал, внедряться и выведывать информацию не умел. И ничего толком не знал про теневой рынок и все прочее, что интересовало полицию. Ну а стучать на Леденца мог и любой другой, без этих сложных процедур. На рынке очень многие держали «левый» товар, и почти все друг про друга знали. Но даже если так, при чем здесь УЗТ?

Может, им нужны его профессиональные способности? Тоже маловероятно. Антон отдавал себе отчет, что он далеко не гений, что таких полным-полно, и ничего не стоит найти приличного системщика, да еще и с хорошими рекомендациями.

Сначала им владело любопытство. Потом стало преобладать уныние и страх. «Выдержка» в камере давала свои плоды...

Принесли обед. Вновь потянулись часы одиночества и ожидания неизвестно чего. Антон пытался переключиться на какие-нибудь полезные или хотя бы нейтральные раздумья, но мозг сопротивлялся и упрямо возвращался все к тому же.

Когда на улице уже стало темнеть, в коридоре раздались шаги, и замок звонко щелкнул, открываясь.

Угрюмый охранник с глыбообразной фигурой и непроницаемым лицом повел его по коридору, сцепив руки магнитной защелкой. Антону было дико осознавать, что на него – на него! – надели наручники.

Место, в которое его привели, было уже настоящей комнатой для допросов. Голые стены, окошко, два стула и два стола, привинченные к полу.

– Жди следователя, – соизволил объяснить охранник и закрыл за собой дверь.

Ждать пришлось долго.

Явно временем здесь не дорожили. А может, специально делали так, чтоб у Антона была возможность хорошенько испугать самого себя всякими догадками. Он успел подготовиться к тому, что сейчас придет скучный человек с чужим, казенным лицом, разложит бумаги или электронный блокнот, и машина правосудия начнет свою долгую обстоятельную работу.

Антон ходил взад-вперед по комнате, пользуясь тем, что никто за ним не следит и не запрещает делать что вздумается. Потом дверь открылась, и вошел Брусов.

– Скоро придет следователь, – сказал он, усевшись на стул и заложив ногу за ногу. – А пока мы можем немного поговорить. Ты не возражаешь?

Вопрос был идиотский. Антон лишь вяло пожал плечами.

– Я хочу сказать, – продолжал Брусов, – что закон, конечно, для всех один, но иногда для разных людей можно допустить разные толкования. Соображаешь? Мы можем найти с тобой общий язык и пойти на некоторые уступки. Но и ты должен пойти нам навстречу.