Разлом

Вход на вокзал был перекрыт двойным полицейским кордоном, дальше колыхалась плотная толпа, состоящая из человеческих тел, сумок, мешков и корзин. Терпкий, соленый запах пота смешивался с густым духом лошадиного навоза. Где-то пронзительно взрезала воздух трель жандармского свистка, ей ответил сиплый голос паровоза. Стоящий у перрона поезд тяжело дышал густыми облаками пара, клубящегося в стылом зимнем воздухе.

– Мест нет! – кричал охрипший железнодорожник в съехавшей набекрень форменной фуражке. – Нету мест! Все занято! Разойдитесь, граждане! Следующий поезд завтра по расписанию! Немедленно покиньте платформу!

Народ напирал сзади, толкая стоящих вперед, однако полицейский кордон пока еще с трудом сдерживал людское море.

Где-то в вышине послышалось вдруг басовитое журчание, густой переливчатый звук, то стихающий, то становящийся громче. Иван задрал голову. Небольшой одноместный аэроплан плыл над вокзалом, стыдливо прикрываясь серыми клочками облаков, три коротких крыла чуть покачивались в такт, повинуясь порывам ветра.

Прищурившись, можно было даже разглядеть зловещие черные ромбы на кургузом боку самолета. Похожий на этажерку сурганский самолет нагло описал широкую дугу над городской ратушей и скрылся в облачном мареве, совершенно пропав из виду.

– Нет мест! – снова затянул свою шарманку вокзальный работник. – Кому говорят? А ну разойдись!

– Землянин? – дернули Ивана за рукав сзади. – Пограничник?

Ударник оглянулся. Высокий светловолосый парень лет тридцати на вид внешне был чем-то неуловимо похож на легендарного Шурика из старых гайдаевских кинокомедий, разве что не носил очков.

Одет он был в свободного покроя куртку и штаны болотно-брезентового цвета, но не военного, а скорее гражданского образца. Примерно в таких «спецовках» более полувека назад комсомольцы-стройотрядовцы под звон гитар и стаканов отправлялись покорять тайгу и поднимать целину своей бескрайней страны. За спиной у незнакомца болтался легкомысленный рюкзачок, смахивающий на школьный ранец. Парень совершенно точно не был пограничником, на торговца или контрабандиста он тоже не походил – на этот счет взгляд у Ударника был наметан.

– Да, – кивнул он, протягивая руку. – Иван.

– Все вы, погранцы, Иваны, – добродушно хохотнул белобрысый.

– Я на самом деле Иван, – сказал Ударник и, хотя в Центруме и было не принято представляться реальными именами, зачем-то добавил: – Иван Переславский.