Убийца с лицом ребенка

 – А завтра они за тридцать сребренников будут блокировать областную администрацию? Будут кусать руку, дающую им хлеб? И новое руководство пусть знает, что шаг влево или вправо наказуем.

– Не слишком ли сурово, Валентин Николаевич? – засомневался Спиридонов. – Надо еще подготовить достойную замену.

– Мы, Валерий Иванович, – назидательно сказал губернатор, – в отличие от вас английских университетов не заканчивали. Мы люди простые. Проявил инициативу – голову с плеч. Инициатива хороша только тогда, когда она предварительно одобрена руководством.

– Мне этот афоризм записать или выучить наизусть? – язвительно спросил Спиридонов.

– Принять как руководство к действию. Не хотелось бы войны, но, видно, валить Западенца надо. Подумай над стратегией.

– Я бы пригласил Илью Кордона завтра на заседание Военного кабинета, разумеется, на его открытую часть, где нужно обрушиться с беспощадной критикой на мэра за ущемление свободы слова путем организации блокирования телеканала «Эхо недели».

– Это разумное предложение, – поддержал Спиридонова губернатор.

24

– Я с тобой обо всем забыл, – сказал Маше Альберт, целуя ее лицо.

– Например, о чем? – спросила она, не открывая глаз.

– Я забыл позвонить Вике и спросить, как она себя чувствует, забыл о Паше, который сидит в прокуратуре и считает часы до встречи со мной, забыл даже о деньгах, которые лежат в багажнике машины.

– Это признание в любви? – спросила Маша с закрытыми глазами.

– Это желание быть рядом с тобой.

– Кто такая Вика? – открыла глаза Маша.

– Вика – это мой лучший друг и советчик и по совместительству секретарь. Ты меня ревнуешь к ней?

– Алик, – тихо сказала Маша и по ее щекам потекли слезы, – Мне кажется, что мы встретились не случайно. Мне от души жалко Павла Ивановича, но если бы ради нашей встречи, нужно было бы его еще раз арестовать, я бы согласилась. Может быть, я совершаю самую страшную ошибку в своей жизни.

Маша поднялась и села, прикрыв себя простыней до грудей, которые несмотря на свою пышность по-девичьи соблазнительно не падали, а вздымались от волнения. Под глазами стекала грязными потоками краска. Альберт тоже сел и молча смотрел в несчастные глаза Маши.

– Мне тридцать лет, – сказала она, – и десять лет из них я сплю с мужчинами, которых не люблю.

– Ты спишь с ними за деньги? – глухо спросил Альберт.