Убийца с лицом ребенка

В наступившей грозовой тишине Вера вдруг спросила:

– Я не поняла, он что, еврей?

– Да, еврей, – ответила багровая Анфиса.

– А почему ты с ним нас раньше не познакомила?

– Потому что я знаю, как папа к ним относится.

– Ты беременна от него? – глухо спросил Василий, не поднимая головы.

– Нет, мы даже с ним еще не спали. Я просто люблю его.

– А почему ты должна менять веру? – спросила побледневшая Вера. – Он тоже мог бы поменять, если любит.

– Он ради меня может сделать все, – сказала Анфиса, – но мы это делаем ради его отца.

– Ты слышала? – проревел Василий Васильевич с ненавистью глядя на жену. – Какого-то жида она уже называет отцом и ради него готова плевать на родных отца и мать.

– Его отец является священнослужителем. Если бы не это обстоятельство, мы бы поженились уже давно. И вообще, если Бог один, какое значение имеет к какой конфессии принадлежит человек? Ты помнишь, папа, как написано в Библии: нет эллина и нет иудея.

– Я жидовских книг не читаю. – побагровел Василий Васильевич.

 – И с этого дня я тебе не папа, а Василий Васильевич, который всегда ненавидел жидов и ждал от них только неприятностей. И дождался. Но за эту неприятность твой Сруль Хаймович ответит перед украинским офицером по всей строгости писанных и неписанных законов. Я обрежу его так, что у вас никогда не будет детей. И он всей своей жидовской шобле закажет даже взглядом засматриваться на украинских девчат.

– Папа! – вскрикнула Анфиса.

– Молчать! – встал Василий Васильевич. – Я тебе не папа.

Я украинский офицер, которому сын жидовского попа нанес несмываемое оскорбление. В моем доме не может жить жидовка. Поэтому пока его семя еще не окропило твою плоть, ты должна сделать выбор: или я, или он.

Анфиса наклонила голову и крупные слезы вперегонку помчались по ее веснушчатым щекам.

– Кричать и я умею громко, – вдруг зло заговорила Вера. – Какой ты украинский офицер! Ты обыкновенный деревенский жлоб. Только слышишь: жиды обсели, жиды нами руководят, жиды выпили всю воду.

Чего ж ты такой обидчивый офицер не скажешь своему шефу: жидовская морда, геть отсюда, дай я порулю? А только дома, как попугай, одно и тоже.

– Червоненко – не еврей, – взревел Василий Васильевич.

– Это ты по фамилии определил? Посмотри на его морду, на его жену. Что ж ты, украинский офицер, терпишь, что тобой руководит жид?

– Мама! – прервала ее Анфиса. – Я так люблю вас обоих. Но я люблю и Мишу. Но если вы оба настаиваете, я перестану с ним встречаться.