Три холма, охраняющие край света

Прекраснейший город континента переживал нашествие варваров по случаю очередной встречи глав европейских правительств. Варвары были молоды, горласты и полны смутных надежд. Несколько часов назад вполне легально и чисто был ликвидирован с подачи их единомышленников последний «Макдоналдс», тихо догнивавший на окраине Праги, и эту ликвидацию транслировали на весь мир. Да и здесь над бульварами висели аэростаты нескольких телекомпаний. Было чем полюбоваться.

Антиглобалисты такой мелкой победишкой не обольщались и не собирались останавливаться.

Надутый и ведомый под уздцы Че как нельзя лучше соответствовал историческому моменту.

…Тысячекратно прав был унтер Пришибеев, который норовил разогнать любое скопление народа. Но славное имя его, к сожалению, было давно забыто даже в родной России. Времена изменились.

Европа катастрофически старела, а вожди её неуклонно молодели – молодые президенты, молодые премьеры, молодые короли и королевы, и даже новому Римскому Папе Сильвестру IV не исполнилось ещё и пятидесяти.

Они не нюхали пороху, не съедали по пуду соли, не знали горюшка, не сеяли круп и не сулили своим народам крови, пота и слёз. Жареный петух и на милю не приближался к нежным их ягодицам.

Варвары прибывали на побережье отовсюду – суровые и вусмерть пьяные неовикинги Скандинавии и недоусмирённые парижские и марсельские арабы, горластые поляки и наголо, независимо от пола, бритые германцы, вечно похмельные ирландцы и хулиганствующие британцы, обкуренные голландцы и грозные в своей неожиданной, а потому зловещей сдержанности русские.

Людей объединяли не национальность, не религия, не возраст. В галдящей толпе то и дело попадались дедушки и бабушки, украшенные седыми «ирокезами» и неактуальным пирсингом, бунтари ушедших годов. Тут и там мелькали фанерные тортомёты – их притащили с собой те, кого поэт назвал «кондитерские ветераны, солдаты кремовой войны». Метать было нечего и не в кого.

Всё происходящее можно бы, пожалуй, назвать карнавалом.

Были тут и традиционные скелеты, изображавшие грядущих жертв атомной войны, и белые мыши – мученики науки, и ребята в зубастых масках и полосатых накидках, что отстаивали попранные интересы аляскинского бурундука. Между группами, колоннами и кучками метался какой-то чудак, наряженный Ктулху – этот костюм вошёл в моду ещё в год Миллениума. Одно из щупальцев Ктулху обвивало дорогой чёрный портплед с золочёным гербом.