Орден

– Прямо напротив опорного пункта будку нашли, – сказал один из них.

Другой на ходу постучал в окно:

– Слышите, спит твой опорный полицай.

– Я верю, друзья, что милиция спит, – пропел еще один слова старой-старой уличной песенки.

Потом Лев услышал и увидел, как в трансформаторной будке, заслоненной кустами, открылась дверь.

– Все, господа душегубы, – раздалось с той стороны., – халтуру отхалтурили. Пойдем.

– Посмеялись последними.

– А вон машина Славки у «Детского мира» стоит. Нашелся!

Постояв, Лев тоже двинулся домой и тут увидел, что в открытых дверях трансформаторной будки стоит фигура в грязных белых штанах.

Опять раздались голоса.

– Гляди-ка, ожил, джентльмены. Восстал и пошел. Только не в ту сторону.

– И опять убился. Один неверный шаг в жизни!

– Как не везло ему сегодня с электрическим током.

– Ладно, пора ехать. А то джигиты сейчас набегут и машину начнут требовать. Э, машина давай! Втихую их здесь не замочишь.

Жизнь как-то продолжалась, шла. Лев жил теперь один в своей пустой комнате. Хотя, как потом оказалось, история со странными наблюдениями не закончилась.

Мимо Сортира Лев теперь проходил независимо. Тот только зыркал исподлобья и шипел что-то на неизвестном языке. Потом, наконец, перестал попадаться, переехал в хорошую большую квартиру в новом «уплотнительном» доме. Недалеко отсюда, возле кинотеатра. Но слухи о Сортировых делах не стихали. Однажды о них даже стали писать и говорить в газетах и по телевизору.

Земляки Сортира, менты, одновременно оказавшиеся бандитами, оказывается, хватали в заложники людей. Держали их за городом в строящемся Сортировом доме. Этот дом тот строил уже лет десять, все время, что жил в России. Последнее дело у них получилось не слишком удачным. Сортира таскали по судам в качестве свидетеля, а ментобандитов арестовали и содержали под следствием в тюрьме. Содержали, содержали, а потом отпустили всех. Отвязались и от свидетелей, и от арестованных.

Как-то, проходя через прежний двор, Сортир остановился рядом со старухами, сидящими у подъезда. Долго хвастался своими связями и безнаказанностью. Тем, что не боится никаких судов и никаких ментов. Старухи слушали, кивали, состроив умильные улыбки.

А однажды Льву позвонил один человек, когда-то работавший в их театре осветителем.