Необоримая стена

После таких поездок некоторое время городская пища казалась Лизе пресной и не вкусной, но потом это проходило. Тетя Маша всегда, почему-то, называла Лизу с Катей дочками. Видимо ей очень не хватало своих детей, и она баловала их куда больше, чем их собственные родители.

Тетя Маша и Лиза сидели за столом, теперь уже, в Лизиной комнате друг напротив друга. Разговор не клеился. После того, как зарыли мамину могилу, Лиза никак не могла прийти в себя. На нее то накатывала раздражительность, то, ни с того ни с сего, начинали течь слезы, то нападала мрачная угрюмость.

Тетя Маша долго с тоской наблюдала за Лизой, не решаясь начать серьезный разговор. Но вот сегодня она решила его начать, так как видела, что надо было выводить Лизу из этого состояния.

– Лизонька, доченька моя… – начала, было, тетя Маша, как вдруг Лиза вздрогнула и быстро взглянула на нее.

Эти слова вызвали у нее совсем свежие ассоциации. Так мама всегда начинала серьезный разговор. Вот и теперь эти слова тети Маши кольнули ее сердце из недавнего прошлого, заставив глаза повлажнеть.

Тетя Маша заметила это, но все-таки продолжала:

– Послушай меня, доченька. Посмотри на себя. Как исхудала, как высохла. Нельзя надрываться столько. Давай бросим все это и поедем ко мне в деревню. Поживешь там немного, оклемаешься, душу свою полечишь. Работать там будешь, я уже говорила с председателем колхоза. Он дал добро, что бы ты в конторе работала, бухгалтеру подсобляла. Откормлю тебя, отпою молоком парным, а там видно будет: захочешь, обратно вернешься.

Воздух там целебный, тишина – первое дело для успокоения души.

Лиза не в силах была ни о чем говорить и поэтому только молчала, непрерывно глядя на тетю Машу. Та, истолковав это, как колебания, еще упорней стала ее уговаривать, приводя разные примеры из своей жизни и жизни своих родных и знакомых. Но Лиза все молчала и, наконец, не выдержав, тетя Маша воскликнула:

– Ну не молчи, Лизонька, скажи мне что-нибудь.

Лиза чувствовала, что ее душа находится в очень неустойчивом состоянии.

Противостоять кому-либо или чему-либо она сейчас не могла, и она согласилась, сказав каким-то низким и хрипловатым от долгого молчания голосом:

– Поедем, теть Маш, куда скажешь, только подальше отсюда. Я не могу больше здесь находиться, здесь пахнет смертью, здесь одни враги…, поедем скорее.

Тетя Маша обрадовалась и сразу радостно запричитала:

– Вот и умничка, вот и славная девочка, вещи только соберем и поедем.