Девственность по контракту

– За такое тебя не на софу, а сразу в конюшню ссылать, – хохотнул я, внимательно следя за магическими нитями в своих руках, формирующимися в сложный узор.

– Так я уже, – тяжко вздохнул брат и тоже рассмеялся.

В их случае ссоры лишь повод разнести в порыве страсти пару комнат. Я редко влезал в голову брата, но сейчас ощущал его чувство вины перед супругой.

– Получи ранение, пусть лечит и жалеет.

– Она меня за ранение убьёт, – фыркнул брат, вновь мельком выглянув из-за укрытия. – Еще десять секунд и от конюшни ничего не останется.

– Почти готово, – пробормотал я, совершая последние пассы.

– Маркус, – протянул Ник. – Либо сейчас, либо бежим.

– Готово, – мы рванули прочь от конюшни, которая тут же взорвалась за нашими спинами. Благо Николас закрыл нас щитом от взрывной волны и огня.

Плетение сорвалось с моих ладоней, ударило в стену особняка. Камни задребезжали, зашевелились, словно живые. Одержимый с криком вылетел из окна. Подчиняясь моей воле‚ очертания особняка менялись, стекла в окнах лопались, когда камни отделки начали перекрывать все проёмы.

Теперь мы уже без препятствий пробежали к особняку. Николас встал передо мной, готовый защитить в случае опасности. А я оперся спиной на стену дома, прикрыл глаза‚ сосредотачиваясь.

В каждом магическом роду свои способности и уровень сил. Наш род Рентас довольно сильный и древний, так что способностей в отпрысках проявлялось достаточно, чтобы голова болела всю длинную жизнь мага. Николас унаследовал дар целителя и вечно пытался всем помочь.

А мне повезло меньше. Я получил ментальные способности и был обречен слышать чужие мысли и эмоции. Обычно я глушил свои силы. Но Томас считал меня личным сканером.

Даже зарычал от боли в висках, когда в голове взорвались сотни и тысячи мыслей находящихся в особняке одержимых. И если у людей в голове каша, то у тварей Бездны – кровавое месиво. Вселяясь в тело человека, они постепенно порабощали его разум. На первой стадии человек ещё ничего не понимал, хотя и начинал слышать чужой голос.

На второй его сознание засыпало. При первых двух стадиях человека ещё можно спасти. А третья – полное порабощение сознания. Таких уже не вернуть. Как я не искал, а мыслей людей не почувствовал.

– Ну как? – спросил Николас.

Меня повело в сторону, и ему пришлось поддержать меня.

– Третья стадия, – хрипло сообщил, стирая кровь под носом. Ненавижу свой дар. Особенно в такие моменты.