Патч. Канун

Раньше он уже ставил над собой эксперименты на тему «что и в какой последовательности лучше»: сначала нежный капучино, а потом теплый душ, или сначала контрастное водно-процедурное издевательство над собой, и только потом малюсенький ристретто с полустаканом тающей ледяной крошки из фризера? Второй вариант всегда приводил в чувство и согревал гораздо результативнее, посему был принят за стандарт де-факто.

Андрей машинально открыл кухонный шкаф и потянулся за пакетом кошачьего корма. И только уже на полпути руки с пакетом обратно вспомнил, что еще вчера отвез Матвея к матери.

Вообще-то Андрей любил собак. Но позволить себе собаку не мог. Какой пес выдержит взаперти суточные отлучки хозяина, командировки, суету и катавасию рабочего процесса по ночам да дым коромыслом и столбом? А вот котам на это глубоко начхать. Вначале, когда Андрей только присмотрел на «птичке» серого пушистого маленького сибирца, звали его Барсик. Или Мурзик – Андрей уже точно не помнил. Еще какое-то сложносоставное имя было в родословной записано, но оно уж точно оказалось невыговариваемым. Котенок рос хитрым, сообразительным и подвижным. Когда хозяин начинал что-нибудь есть – причем неважно, совпадала ли еда с кошачьим рационом или нет, – маленький изверг всегда запрыгивал на стол, садился в полуметре от Андрея и заглядывал в рот. Поэтому всякие барсики-мурзики были быстро забыты, а подрастающий кот по праву стал именоваться Сборщиком Податей Левием Матвеем. Первые три составные части имени из-за длинноты тоже вскорости отпали, а Матвей – остался. Животным Матвей был своенравным, весь в хозяина, никак не иначе. На «кис-кис» и «Мотю» только презрительно щурился, ожидая, когда же, наконец, к нему обратятся по всей строгости и должности формы.

Матвей легко переживал двух-трехдневные отлучки Андрея, когда тому приходилось ехать в очередной дом творчества на коллективную сессию – просто мама заходила раз в день, давала корма и чистила лоток. Однажды Матвей прожил без Андрея в пустой квартире вообще почти две недели.

Когда Андрей вернулся с отвратного выездного проекта, злой и уставший, Матвей встретил его, сидя на домашней барной стойке в позе сфинкса, повернутого к Андрею задницей. Попытки Андрея поменять свое положение в пространстве так, чтобы можно было поговорить с головным концом кошачьей тушки, ни к чему не приводили – кот, как стрелка компаса, отворачивался от Андрея, юстируясь к носу хозяина толстой пушистой жопой.