Патч. Канун

 – и тихо-тихо заплакала, будто ребенка обидели.

– Мама…

– Ладно, милая. Ты звони из твоей весны. У меня от голоса твоего дом весь будто незабудками и подснежниками расцветает.

– Мамочка, я люблю тебя!

– Да хранит тебя Господь на всех путях, дитя мое.

Дневной свет стал мутным и радужным, преломленный слезами, как призмами. Из двери легонько потянуло гарью.

– Блядь, пицца! – В три тигриных прыжка Кадри доскакала до духовки, распахнула с грохотом, схватила со стола грязное полотенце, выхватила противень, обожгла руку.

– Михалис, ты там совсем залип, да? Я в саду была! А тебе два шага. Нет же, вот уже воняет, а тебе жопу оторвать лень! Ты дебил, что ли?! Kuradi t?ra![22 - Чертова залупа! (эст.)]

Зависающий в «World of Tanks» Михалис посмотрел на нее недоуменно, отмахнулся, как от назойливой мухи. Снял наушники:

– Кадри, я что, шеф-повар?! Скажешь тоже. Ты ставила, ты и следи.

– Вот теперь горелое жрать будешь!

– Да ладно, мы не гордые, и так съедим, – Михалис снова повернулся к Кадри, скребя колючий квадратный подбородок.

 – Слушай, принеси мне к компьютеру, а то у меня катка началась!

– Может, тебе еще и поебаться завернуть?

– Грубая ты, – буркнул Михалис, вернул наушники на место и снова залип в мониторе.

– Не, ну не сука ли! – Кадри с трудом справлялась с горячей волной желания откусить долбаному Михалису голову.

В домике Михалиса в Героскипу – внизу столовая, она же кухня, она же гостиная. Туалет.

Наверху две спальни, ванная. Всё. Дом был материн. Отца Михалис не помнил. А мать уже лет семь как уехала к брату. Брат держал большую богатую винодельню в горах, в Лемоне, в тридцати километрах от Пафоса. Сестру-близняшку любил, тем более что она сильно помогала по бизнесу – лоза да бочки были «его», а вот бухгалтерия наводила тоску смертную.

Михалис остался один. Образования, кроме школы, у него не было. Дядя прикатил ему черный «мерседес» и по связям своим немалым купил за тридцать тысяч евро таксистскую лицензию.

Обычные люди лицензий годами ждут – зарегистрируются в очереди и ждут-пождут, пока кто-то из «лицензированных» помрет. Но можно купить. Дядя не жадный, дядя купил – авось да племянник за ум возьмется.

Михалис годик-другой впахивал, а потом надоело. Вместо того чтобы крутиться, всё чаще зависал в таксистской очереди в Порту под нарды и кофе. Машин много, очередь длинная, денег мало. Зато нескучно и кофе хороший.