Моя Рогатая Практика

Фётра направилась к своему посту на первом этаже, мне же нужно было привести себя в божеский вид.

Чемоданы со всеми вещами были аккуратно сложены в углу небольшой спальни, обстановка которой состояла из кровати, стеллажа, шкафа и письменного стола со стулом. Не без труда удалось найти в них туфли, просто потому что туфель в моем гардеробе было три пары – в академии редко выдавалась возможность блеснуть красотой. Кое-как поправив дело с прической, я отправилась на встречу с горячо нелюбимым отчимом и незнакомцем, которого пророчили мне в мужья.

Отчим и жених действительно ожидали меня в фойе общежития. Я невольно стушевалась под недовольным взглядом родителя. Альберт Барнс, а ныне Каори, вошел в наш род восемь лет назад, женившись на моей, ныне покойной, матушке Ирен Каори. Не знаю, насколько сильны были их чувства – двенадцатилетняя девочка, которой я была, просто радовалась пышному свадебному торжеству и улыбке на лице матери. Но проникнуться хотя бы уважением к мужчине, ставшему моим отчимом, я не смогла ни тогда, ни сейчас.

– Добрый день, Ирида, – звенящие нотки в голосе отчима выдавали его злость и негодование.

Альберт Каори был хорош собой: высок, статен, всегда одет по моде. Сейчас его серые глаза смотрели с прищуром, ноздри трепетали под действием учащенного дыхания, и мне казалось, что даже светлые волосы на его голове, уложенные в идеальную прическу, приподнимаются под волной гнева.

– Ты не явилась на встречу, – обвинил он.

– Простите, отец, случился форс-мажор, – я опустила голову, в нервном движении поправив подол платья.

Это платье, туфли, комплект украшений и письмо от отчима пришли вчера. Мне надлежало выглядеть безупречно перед встречей с женихом. Отчима не интересовало мое мнение об обновках, как и мнение о женихе. До двадцати одного года по законам Империи я должна была подчиняться опекуну и главе рода.

– Ничего страшного, уверен, Ирида не специально опоздала, – в обмен родственными приветствиями вмешался и жених.

Мужчина выступил между мной и отчимом. И совершенно неожиданно приподнял мое лицо за подбородок. Выше меня на голову и старше лет на тридцать, сухощавый, в дорогом темно-синем костюме, он, с растянувшейся на тонких губах улыбкой, оглядывал мое лицо. Человек, как и я. Ярко-синий цвет глаз выдавал в нем кровь демонов.