Мышеловка для полковника

То есть люди с образованием. Но чтобы князья, – он покачал головой. – Я как прочел «урожденная княгиня Голицына», то подумал – ну, куда уж нам до госпожи Фостер-Роджерс, – он разворошил ее волосы на затылке, – из нашей-то тверской да владимирской норы. Как-никак, Гедеминовичи, Романовым ровни.

– Все-таки в России произошли кое-какие изменения, – Джин повернулась. – Во время войны эта фамилия вообще никому ничего не говорила, большинство про нее и не слышали. И комсорг при штабе Шумилова, где служила моя мама, всерьез настаивал на том, чтобы она вступила в комсомол.

Комсомолка Голицына, его в этом ничего не смущало. Абсолютно.

– Как долго ты пробудешь в Москве? – спросил он, наматывая на палец ее волнистые каштановые волосы.

– Пять дней.

– Я позвоню Хомскому, чтобы он устроил тебе встречу с Милисой.

– Спасибо, Борис.

– Джин…

Он наклонился к ней, заглядывая в лицо.

– Все-таки сложно называть тебя вот так, вслух, этим именем, – добавил смущенно. – Но то, что ты сказала тогда, перед бомбардировкой, по телефону, это была игра?

– О том, что люблю? – Джин отстранилась и опустила голову.

 – Разве теперь, когда ты знаешь, кто я на самом деле, это имеет значение? Ведь Зоя Красовская, которой можно предложить переехать в Москву, и полковник Джин Роджерс из американского посольства – это не совсем одно и то же, не находишь?

– Как раз это не имеет значения для меня, – ответил он решительно. – Тем более что и Джин Роджерс – русская наполовину. А в остальном, какова ты, я видел собственными глазами, и мое впечатление не изменилось.

Ты не играла там, в Сирии, ты была сама собой. И для Зои Красовской это было слишком много.

– Заметил? – она покачала головой.

– Трудно было не заметить. Однако для Джин Роджерс в самый раз. Так правда или играла?

Взяв за плечи, он снова притянул ее к себе.

– Тогда – правда наполовину, – ответила она. – Теперь даже больше, чем тогда.

Она подняла взгляд. Он наклонился вперед, она увидела его лицо совсем рядом, серые глаза, казалось, остановились, потухли на мгновение, и словно засветились изнутри.

Чуть повернувшись, она обняла его за шею, наклонила голову еще ниже. Когда его губы коснулись ее губ, она поддалась с готовностью, мягко, как будто с самого начала только и ждала этого, без малейшего сопротивления или неуверенности. Коготки собаки процокали по паркету за диваном. Рейси улегся под столом, невозмутимо глядя на происходящее.

За окном стемнело.