Мышеловка для полковника

Будем надеяться, что это свойство сработает.

– А как же я? – спросил Борис. – Мне надо перестать ходить к ней, чтобы она больше не вспоминала?

– Это сложный вопрос, – Джин задумчиво взглянула в окно. – Конечно, лучше бы не ходить. Но здесь, в Москве, она нуждается в постоянной заботе с твоей стороны, в первую очередь организационной. И тот же ноутбук, и лекарства, и процедуры. Можно полагаться на Геннадия, но он ведь тоже не всегда свободен. Нужно дублировать. Нет, раз уж вы с ней хоть как-то помирились, это тоже связь, эмоциональная связь, которую обрывать сейчас небезопасно.

Мы не знаем точно, простила ли она.

Джин повернулась и посмотрела Борису в лицо.

– Но я почему-то думаю, что простила. Сегодня я не почувствовала у нее никакой агрессии к тебе. Даже когда ты положил мне руки на плечи, это не вызвало у нее негативной реакции. Бывает, когда пациент к кому-то привязан и доверяет только этому человеку, он оберегает его от всех посторонних, и уж тем более от тех, кого считает своими врагами, даже подспудно.

Она прореагировала на твое присутствие спокойно. Я не ощутила никакого страха с ее стороны. Да, я склонна считать, что она простила. Может быть, не полностью, но в общем – да. Это огромное достижение и говорит о выздоровлении психики. Тем более, ты должен продолжать навещать ее. Иначе твое исчезновение будет воспринято как предательство. Это будет еще хуже. Я его простила, а он исчез, он забыл обо мне. Но будь осторожен.

Джин наклонилась вперед и понизила голос.

– Часто случается, что существо, подвергшееся насилию, начинает идеализировать своего врага и даже влюбляется в него, это, кстати, очень свойственно женщинам, где-то даже часть природы. Если ты не хочешь этого в своей жизни, держи дистанцию, не надо слишком приближаться, подавать поводов. Иначе вместо выздоровления мы получим еще один глубокий стресс у больной, который будет вызван отказом. Хотя я не могу тебе указывать, возможно, ты сам питаешь к ней симпатию. Но, как правило, такие отношения, выстроенные на чувстве вины и обожествлении обидчика, очень болезненные, ничего хорошего из них не получается.

– Все, что я чувствую к ней, – это сострадание. И свою вину, безгранично, – признался Борис.

– И от этого, бывает, пробуждается любовь, – с улыбкой добавил Хомский. – Не пробуждается она только от благодарности. Хотя и такое исключить нельзя.

– Нет, в данном случае исключается все, кроме того, что я сказал, – резко ответил Борис.