Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Аудитория предназначалась для общих занятий, поэтому не должна была хранить никаких тайн и, как следствие, обычно не запиралась. Филипп покорно вышел, однако, сказав, что ему нужно сделать один срочный звонок, остался стоять в коридоре. Якобы пролистывая список контактов, он убедился в том, что режиссер удаляется в противоположном направлении.

«Интересно, а сам-то ты из чего слеплен? – размышлял он. – Наивный или у себя на уме? Ты ведь даже не поинтересовался тем, как я смог тебя найти.»

Когда коридор опустел, Филипп развернулся и медленно потопал к Альберту, который терпеливо ждал его, стоя у окна и наблюдая за чем-то, придерживая рукой белоснежную занавеску.

– Успел! Мы поговорили, – радостно заявил он, входя в кабинет. – Вроде бы нашли общий язык.

– Ну как, камень с сердца упал?

– Упал.

– И как тебе Коллинз? – неожиданно спросил Альберт.

– Да и я вот думаю. Его действительно можно понять и войти в его ситуацию, но…

– Ну?

Филипп искал правильные слова, но Альберт сделал это за него, и сделал это довольно неожиданно.

– Но ты хотел понять стоит ли он этого?

– Ох…, – Филипп даже сел к столу, – не так резко, конечно… У меня создается впечатление, что он сам по себе человек не плохой, но, не знаю… ленивый, что ли. Как будто ему на руку было, что его работу кто-то будет за него делать.

– Ты хочешь сказать, что он паразит?

Филипп боялся продолжить. Он напряженно смотрел на Альберта, который тоже начал собирать какие-то бумаги.

– Не бойся, говори.

Люди бывают разные. Один болеет душой за чужое, а другой своего не ценит. Этот честно открывается в разговоре, а тот даже в нелегкой ситуации считает верным в очередной раз воспользоваться случаем. Кто-то играет на сцене, а кто-то – в жизни. Жизнь – сложная штука. Все, мне тоже надо идти. Давай я тебя провожу. Ты ведь выходишь?

– Да-да, мне хочется с часок погулять.

– Отлично. Пошли.

Минуту они шли молча, а когда вышли из здания, Филипп обратился к Альберту.

– Альберт, прости пожалуйста.

В разговоре с Коллинзом я ему почему-то пообещал, что его никто ни в чем не упрекнет, не говоря уже о более серьезных последствиях.

– Коллинзу? Не обязательно было этого говорить. Конечно же никто ничего ему не сделает – времена не те, да и не нужно это никому. Каждый из нас живет со своими страхами и потакает своим слабостям. Так что не беспокойся об этом. Договорились?

– Ага.

– Все, пока! Да, и знай: ты все сделал верно.