Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Дэйвид одарил своего Меркуцио неким жестом руки, который очень соответствовал его образу и поведению. Аарон пробовал бровями подчеркивать перемены внутреннего состояния, и это у него получалось довольно неплохо. Агнесса создала противоположные по характеру и темпераменту роли матери Ромео и музыканта, а Ариадна в присутствии Джульетты превращалась в жестокую и решительную мать, смотря на которую действительно можно было засомневаться в подлинности ее материнства. Фред настоял на том, чтобы ему выделили кого-нибудь на роль пажа, что будет сопровождать его до могилы, и настоял на том, чтобы его Парис не был бы настолько сухим и чванливым, каким его обычно представляют.

– Ведь даже Ромео пожалел о содеянном, когда узнал в убитом им человеке меня. А ведь я лишь защищал тело Джульетты от надругательства, – справедливо рассуждал он.

Одним словом, эти две недели стали, наверное, самыми приятными из тех, что Филипп Сэндмен провел в компании выпускников, готовящихся к сдаче своей дипломной работы.

Ближе к концу второй недели Филипп вдруг вспомнил, что собирался съездить на выходные за город.

«Очень кстати. Успею хорошенько отдохнуть от них», – подумал он и позвонил своему знакомому, который в прошлом не раз помогал ему в выборе уютного номера в загородном ресорте, в котором он работал менеджером. На этот раз Филипп попросил комнату с видом на горный склон, покрытый хвойным лесом, и в предвкушении созерцания пятничного заката стал собирать вещи. Брал он с собой, как всегда, самое необходимое: предметы личной гигиены, пару сорочек с майками, одну книгу и блокнот с ручкой.

Это был тот самый, рабочий блокнот, в котором он делал пометки во время репетиций, и с которым работал дома, однако Филипп никоим образом не хотел заниматься театром во время отдыха. Он принципиально не брал с собой лэптоп в поездку, предпочитая работать с бумагой, пусть даже после ему все равно пришлось бы забивать текст в память машины.

И вот, к полудню пятничного утра семнадцатого мая Филипп уже был за сто миль к северу от своего уже теплого к тому времени года города.

Это еще больше бодрило и без того воспрявшего духом Филиппа. Вот он, волшебный склон горы, каждый раз разный и такой знакомый. Огромный лохматый пес Алфи, здешний старожил, снова и снова встречает очередного визитера. Пес здесь – значит все в порядке. Вслед ему выходит высоченный Томас и, широко улыбаясь, басом приветствует гостя.

– Самый добрый день, Сэндмен! – Томас редко кого называл по имени.