Возрождение полевых цветов

Но когда я вижу его, когда он рядом, я чувствую внутри себя какой-то конфликт. А я ненавижу, когда меня выводят из равновесия.

– Ну, – я прочищаю горло, – рассказывать особо нечего.

За исключением бомбы в виде ребенка, которую я на тебя рано или поздно скину.

Я не хочу скрывать от него Сэду. Я никогда не собиралась этого делать. Я придумала миллион разных способов сообщить ему о ее существовании, но ни один из них не кажется мне подходящим. Да и вообще вряд ли такой подходящий способ существует. Я просто должна ему сказать, и все.

– Расскажи хоть что-нибудь. Что угодно.

Ему отчаянно хочется узнать, как я жила все эти годы без него.

– Некоторое время я жила с Лорен в Бруклине, устроилась на работу официанткой. Потом вернулась в Бостон и жила в квартире с Калебом, мы обручились. В итоге мы переехали в Калифорнию, чтобы он окончил колледж и начал заниматься юридической практикой. Потом ему предложили работу в Бостоне, от которой было грех отказываться. Вот и все. – Я пожимаю плечами и смотрю в окно, игнорируя его пристальный взгляд.

– Ты училась в колледже?

– Нет.

– Ты работала?

Я была мамой-домохозяйкой.

– Время от времени бралась за случайную работу. Но надолго нигде не задерживалась.

– Ты просто… ага. – Он задумчиво поглаживает подбородок.

– Ты правда считал, что мешаешь мне развиваться?

– Даже после твоей страстной речи мне полегчало от мысли, что я тебя освободил, чтобы ты смогла что-нибудь сделать со своей жизнью.

Во мне вспыхивает гнев.

– То, что я не училась в колледже и не имела постоянной работы, не означает, что я ничего не сделала в своей жизни.

– Прости, – искренне произносит он, – я не хотел, чтобы это так прозвучало.

Я вздыхаю.

– Нет, это ты меня прости. Когда ты рядом, я, кажется, начинаю слегка защищаться.

Он улыбается, его пальцы сжимают руль.

– Слегка?

– Ну ладно, сильно. Но я над этим поработаю.

– Мне нравится, что ты злишься.

Я смотрю на него так, словно он потерял разум:

– Тебе нравится, что я злюсь? Ты с ума сошел?

Он мгновение смотрит мне в глаза, после чего возвращает взгляд обратно на дорогу.

– Если ты на меня злишься, значит, тебе не все равно.

Он прав. Я смотрю вниз на свои шорты и голые ноги.

– Я не хочу на тебя злиться, – шепотом признаюсь я.

– Тогда почему злишься? – Я замечаю, как на его лице дергается мускул в ожидании моего ответа.

– Потому что это легче, чем признать правду.

Ужасную, отвратительную правду.