Печать Демона. Воительница

А потом решила, наглеть до победного и попросилась в ванную. Это оказалась соседняя дверь. Хмыкнув на довольно богатое оформление в тёмном камне, я подошла к раковине. Отражение в зеркале не радовало. Тушь потекла, формируя тёмные разводы под глазами, волосы в беспорядке, кожа бледная и взгляд загнанной в ловушку дичи. В контраст ужасу на лице короткое гипюровое белоснежное платье на бретелях. И кружевное бельё под ним. Слишком откровенный образ. Подарок серафиму упаковали в привычную обёртку. В Эдеме белые ткани невероятно дороги.

– Соберись, – приказала, глядя себе глаза.

В прошлом это был бы совет Лилит, но её нет со мной. Без неё страшно, кажется, нет опоры в мире. Значит, придётся её создать и двигаться дальше в одиночестве.

Подставив дрожащие ладони под струю воды, я напилась. Не факт, что враги озаботятся едой и питьём для меня. А потом умыла лицо с мылом и расчесала волосы влажными пальцами. Вновь оценила своё отражение в зеркале. Так лучше, и короткие водные процедуры помогли хоть немного собраться.

Дверь внезапно дёрнули. Да так мощно, что сломали замок. В помещение ворвался разъярённый Джибриэль. От него волнами расходились ярость и мощь. Даже распущенные золотистые волосы будто колыхались под действием энергии. Он был верен себе и предстал в белоснежном костюме, но я успела оценить его внешний облик лишь мельком, потому что через секунду оказалась прижатой к стене.

– Ты… – прорычал он мне в лицо, сжимая моё горло пальцами.

Похоже, действительно не стал ссориться с Самуилом, и ненавистная печатница вновь ушла из его лап.

– Джибриэль, хватит, – раздалось от входа.

Внутрь вошёл мужчина. Высокий, почти в два метра ростом. Фигура не самая сбалансированная. Плечи узкие, бёдра покатые. Надетые на него поло и джинсы только подчёркивали этот недостаток. Лицо с крупными чертами, высокий лоб, карие глаза на выкате. Волосы цвета пшеницы были собраны в свободный хвост.

– Она моя, – ровно произнёс мужчина.

Хватка на моём горле исчезла. И не сползти по стене к ногам Джибриэля удалось лишь из природного упрямства. Потерев ноющую шею руками, я вновь решила промолчать. Была не в том положении, чтобы язвить и злить врагов. Работа в разведке сумела научить меня благоразумию.