Хромые кони

Нашел что-нибудь любопытное?

– Зависит от того, что вы называете любопытным.

– Давай-ка на минуточку притворимся, будто я твой босс.

– Любопытностей там примерно столько, сколько их бывает в мусорном мешке. Сэр.

– Поподробнее, если не затруднит.

– Он вытряхивает пепельницу на газетный лист. Заворачивает, будто какой подарок.

– Похоже на психа.

– Зато мусорка не воняет.

– Мусоркам полагается вонять. Иначе как бы мы знали, что это мусорки?

– Какой во всем этом смысл?

– Тебе же хотелось пойти на задание.

Не ты ли говорил, что хочешь на задание? Причем говорил по три раза на дню в течение нескольких месяцев, нет?

– Разумеется. На службе ее величества и тэ дэ и тэ пэ. Рыться в помойках, как бомж. Хотя бы объясните, что именно я пытаюсь обнаружить?

– Кто тебе сказал, что ты вообще пытаешься что-то обнаружить?

Ривер осмыслил услышанное.

– То есть мы просто хотим дать ему понять, что он под наблюдением?

– Кто тут тебе «мы», бледнолицый? Не мы, а ты. И сам ты ничего хотеть не можешь.

Ты хочешь ровно то, что я приказываю тебе хотеть. Записки? Порванные письма?

– Кусок блокнота. На пружинке. Без листков. Одна обложка.

– Следы употребления наркотиков?

– Упаковка из-под парацетамола.

– Презервативы?

– Наверное, смывает в унитаз, – сказал Ривер. – Когда подфартит.

– Они упакованы в фольгу.

– Да, я припоминаю. Но – нет. Ничего такого.

– Бутылки из-под бухла?

– Видимо, в баке для утилизации.

– Пивные банки?

– Ditto[2 - Здесь: аналогично (лат.

).].

– Господи, – вздохнул Джексон Лэм, – мне одному кажется, что веселые времена и вправду закончились где-то в конце семидесятых?

Ривер не собирался делать вид, будто его это интересует.

– Я думал, наша задача – стоять на страже демократии, – сказал он. – Как это согласуется с преследованием журналистов?

– Ты шутишь, что ли? Это же один из наших основных производственных показателей.

Лэм произнес это так, словно совсем недавно вычитал оборот в служебном циркуляре, выброшенном им в помойку.

– Хорошо, но в данном конкретном случае?

– Постарайся думать о нем не как о журналисте, а как о потенциальной угрозе существующему строю.

– Так он угроза?

– Не знаю. Что-нибудь среди его мусора указывает на такую возможность?

– Ну, он курит, например. Но насколько я знаю, это пока не расценивается как угроза безопасности.

– Верно, – сказал Лэм, время от времени дымивший на рабочем месте, и, немного подумав, изрек: – Ладушки.