Жена для Синей Бороды

Прохлада комнаты и жар прикосновений выливались в лихорадку, бросая тело из крайности в крайность. Я то дрожала, то изнывала от духоты. Вновь разгорался знакомый пожар в груди, расходясь по венам жидким пламенем и оседая внизу живота пульсирующим комком наслаждения.

– Сладкая, – прошептал Ник, выпуская грудь из плена губ.

Приоткрыв глаза, я замерла, глядя на него. А он с самым провокационным видом лизнул твёрдый и влажный камушек соска. Картинка столь порочная и волнующая, что комната закружилась сильнее.

– Все ещё хочешь, чтобы я прекратил?

– Наверное, – слова прозвучали глухо и хрипло. Я совершенно не узнавала свой голос.

– Наверное? – улыбнулся Ник. Синий взгляд обжигал мысли не хуже поцелуев, заставляя думать только об одном. О том, чтобы он продолжил и подарил удовольствие, которое обещал. – Кажется, я недостаточно убедителен, – мотнул он головой, а ладони скользнули от коленей к бедрам, окончательно задирая юбку.

Ах да, проверка. Неужели он возьмёт меня прямо здесь, на столе, во время бала? Лишит невинности, ещё и откажется от помолвки.

Ужасно. Мужская ладонь сжала ногу, а большой палец пробежался по внутренней стороне бедра у изгиба ноги, отодвигая кружевную ткань.

– Нет, Изабель. Самое главное произойдет на брачном ложе, – прошептал он, словно прочитав мои мысли.

Мои пальцы судорожно сжали ткань пиджака Легре, а позвоночник прострелило разрядами электричества, когда его палец коснулся самого сокровенного. Скользнул вверх, растирая влагу по складкам, и надавил, сорвав на этот раз с моих уст протяжный стон.

Я выгнулась в спине, подаваясь навстречу этому прикосновению, не помня себя в пучине чувств и ощущений, в которых тонула. Но я забыла набрать в лёгкие воздух и теперь задыхалась, потеряв все ориентиры.

Никто и никогда не прикасался ко мне так. Наверное, потому незнакомые ощущения воспринимались столь ярко. Они лишали голову всяческих мыслей, кроме тех, что были о мужчине, ласкающем меня.

Он творил что-то невероятное: гладил и ласкал, доводя до исступления, иногда приостанавливаясь, заставляя разочарованно хныкать. Когда его палец скользнул в меня‚ это было подобно взрыву. Я забыла, как дышать и почти ослепла. Но Легре вновь остановился, обжег щеку поцелуем.

– Какая же ты горячая, куколка, – прикусил мочку уха, мощно двинувшись в лоно пальцем. – Влажная, – и новый толчок, сорвавший стон и пробежавшийся слезами по щекам. – Моя.