Девочка бандита

Не знаю, чему я была больше удивлена – тому, что Искандер интересовался режимом моего питания, или же тому, что он знал моё имя.

Все же, кажется, второй вопрос меня беспокоил больше.

– Откуда вы знаете моё имя? – слетело с моих губ.

– Узнал. Это было несложно. Так когда ты ела последний раз?

– Не знаю, – ощущая смятение, я нахмурилась, – утром, кажется.

– Ясно, – Искандер прошел мимо меня.

Я обернулась и увидела, что он открыл холодильник и что-то достал из него. Когда хозяин дома поставил на столешницу, рядом с доской, на которой я резала помидоры, тарелку, я увидела, что на ней был кусок отварной говядины.

Через пару секунд Искандер положил рядом вилку. Начищенная до блеска, она выглядела так, словно ей еще никогда не пользовались. Сразу в голове пронеслось сравнение с вилками в нашей квартире. Старые, с кривыми зубцами и желтыми пятнами, застрявшими в рисунке. Даже сода и железная губка не могли справиться с ними.

– Тебе белый или черный? – поинтересовался Искандер.

Что? О чем это он?

– Хлеб, – видимо, заметив в моих глазах вопрос, пояснил мужчина.

– Какой есть, – я еще сильнее нахмурилась, отчего у меня заныл лоб, – а зачем хлеб?

– Чтобы с мясом поесть.

Искандер, словно это было обговорено заранее, отрезал ржаной хлеб. Нож у него был свой, домашний, с массивной черной рукоятью, и я поймала себя на мысли, что он управлялся с ним, как профессионал. Я укрепилась в этом мнении, когда мужчина разрезал кусок говядины на тонкие ломти, а потом тоже самое проделал с помидориной.

Сложив из этих ингредиентов многоярусный бутерброд, Искандер произнес:

– Поешь.

Я потрясенно посмотрела на мужчину. Вглядываясь в его глаза, я пыталась отыскать хотя бы намек на подвох, но ничего – кроме спокойствия, не видела сейчас там.

– Зачем? – кое-как совладав со своими чувствами, выдохнула я.

– Затем, – Искандер одарил меня сдержанной улыбкой, – маленькие девочки, какими сильными они не хотели казаться, должны хорошо питаться.

– Я не маленькая, – я вздернула подбородок.

В глазах Искандера заискрилось веселье. И это отчего-то задело меня.

– Между прочим, – продолжила я, – 11 октября мне будет восемнадцать! Так что я не такая уж и маленькая.

Выпалила, и покраснела от сказанного.

– Поешь, а то пальцы порежешь. Трясутся они у тебя от голода, – голос Искандера стал строже, и я подчинилась.

Схватила бутерброд, и, глядя мужчине в глаза, вцепилась зубами в хлеб и начинку, что была между ним.