Нежный плен

Скорей бы все закончилось. Ожидание наказания – само по себе вызывало мучения. Так пусть оно уже свершится! Даже если она не виновна. Даже если будет больно, Годива не намеревалась выдавать Эрика – тогда, тому точно не жить. Он и так настрадался в жизни, так пусть…

Девушка не успела завершить свою мысль, как властный мужской голос, подобно удару хлыста, разломил вечерний воздух.

– Мои воины, – начал Леонардо, и его люди замерли-затаили дыхание, ожидая вынесения приговора.

Годива тоже устремила все свое внимание на нормандского льва – он стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

Давящий, неприступный и высокомерный. Их глаза встретились. Ледяными иглами впился взгляд Леонардо в снова побледневшее лицо девушки.

– Подойди, – резко бросил мужчина.

Годива, вздрогнув от такого обращения, выполнила приказ. Каждый её шаг отдавал громким гулом в голове. Каждый шаг был подобен тому, будто девушка шла по раскаленным камням. Так больно было ей.

Она остановилась в двух шагах от Леонардо, и все равно, для Годивы это было слишком близко.

Слишком интимно. Мужчина продолжал раздавливать её своим взглядом. Создавалось впечатление, что еще чуть-чуть, и девушка лишится остатков сил.

Невольно, Годива скользнула взглядом в поисках кнута. Почему-то теперь, мысль о том, что её высекут, была почти естественной. Все лучше, чем смерть для брата. Так думала Годива – ни разу в жизни не испытавшая на себе удара кнута. А любовь к брату и понимание того, что таким образом она защищает его, не позволяли девушке разрыдаться от страха.

А страшно, конечно, было.

– На колени, – угрожающе – тихо, приказал Леонардо.

У Годивы перехватило дыхание в груди. На колени? Неужели, это то, что она думает? Неужели за это письмо её ждет такая расплата? Этот мужчина станет её палачом и своим мечом лишит головы?…

Девушка, не сводя взгляда с ничего не выражающего лица Леонардо, опустилась перед ним на колени…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Он смотрел на светлую макушку. Голова девушка слегка подрагивала.

Мужчина уже не видел выражения её лица – секундами ранее, саксонская гордячка покорно опустила глаза, готовая смиренно принять свою участь.

Она казалась белым лебедем. Нежным, беззащитным. От этого сравнения у Леонардо свело скулы. Что за глупость он сейчас подумал? Пора заканчивать с этим.

– Эта женщина, – продолжил нормандский лев, – нанесла мне оскорбление.

Он замолчал, обводя медленным, удушающее тяжелым взором, своих людей.