Нежный плен

Чтобы они и на секунду не забывали, кому принадлежит саксонская красавица.

Костер издавал приятное потрескивание, а его тепло мягко окутывало девушку. Она, избегая того, чтобы смотреть на кого-либо, устремила все свое внимания на танцующие языки пламени. Оранжевый, красный и синий цвета перемешивались меж собой, умирали и снова рождались, вспыхивая искрами. Завораживающее, расслабляющее зрелище. Так бы и смотрела. Стало спокойно – будто Годива вернулась в счастливые детские дни, когда она и её семья собирались возле камина.

Таких моментов было очень мало, и от того душа девушки особо бережно хранила их.

Сквозь пелену временно обретенного умиротворения пробился мужской голос.

– Думаю, завтра вечером, мы уже будем на месте, – спокойным тоном сообщил Леонардо.

– А они нас ждут?

– Конечно, такое событие не могло пройти мимо них, можно сказать, это событие года, – с циничной усмешкой на губах, ответил предводитель.

– Да, соберется весь цвет южной Англии, – протянул один из воинов.

– Пусть собирается, я не против, главное, чтобы была чистая, теплая постель и нормальная еда.

А дальше – посмотрим, – Леонардо вытянул перед собой ноги и подался вперед, скользя взглядом по деревьям, будто ожидая кого-то.

Годива, вслушиваясь в беседу, вся напряглась. Куда же они едут? Но спросить об этом – девушка даже и не думала. Вмешиваться в мужской разговор не собиралась – и не только потому, что воспитание не позволяло, а по причине своего характера – мягкого, осторожного, неуверенного.

Она просто продолжила слушать и чувствовать.

У Леонардо, даже в спокойном состоянии, голос был пропитан властностью. И вроде мужчина говорил непринужденно, о простых вещах, и все равно, чувствовалась особая интонация лидера, который привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Даже за воцарившимся дружелюбием ощущался нрав нормандского льва – резкий, расчетливый, холодный. Поэтому, воины, собравшиеся вокруг костра, ни на минуту не расслаблялись и тщательно взвешивали каждое слово, понимая, что даже если сейчас Леонардо держится на дружеской волне, это не отменяло того, что он по-прежнему остается их предводителем, способным наказать или же вознаградить.

Наконец, принесли ужин. К тому моменту, как в руках Годивы оказалась похлебка, желудок девушки настолько изнывал от голода, что она едва сдерживала себя. Хотелось скорее проглотить этот ароматно пахнущий бульон, заполнить пустоту в животе, чтобы скорее избавиться от неприятных ощущений.