Сокровище викинга

Достаточно ли это для счастливого союза? Полюбит ли он её? При мысли об этом Ханна ощутила неприятное жжение – оно, обжигая, расползалась от груди вверх, к горлу, оставляя во рту привкус горечи.

Ханна вся сжалась. Это чувство было незнакомо ей, и оно напугало девушку, когда она поняла, какое название оно имело.

Ревность.

Она ревновала Хальварда к его будущей жене.

Испытывая к себе презрение, Ханна попыталась погасить это чувство. Она твердила себе, что не имеет права на него, что чувствовать так – постыдно.

В конце концов, осознав, что это чувство плохо поддается контролю, Ханна написала ответное письмо, в котором сообщила, что не сможет приехать на свадьбу брата.

Не мешкая, девушка вышла наружу и вручила письмо, ожидающему возле дома, Арну. Тот, спрятав его за пазуху, вопрошающе посмотрел на Ханну.

– Благодарю тебя, Арн, – девушка чуть улыбнулась, – передай письмо лично госпоже.

Арн, кивнув головой, окинул Ханну прощальным взглядом и добавил:

– Возвращайтесь, госпожа.

Не дожидаясь ответа, воин направил коня в противоположную сторону от Ханны.

Девушка смотрела ему вслед и понимала, что, вероятно, видит последней раз в своей жизни человека с тех земель, где она выросла. И снова, сотни новых чувств, пронзили сердце Ханны. Закололо – заныло девичье сердце, тихо заплакала душа.

Нет, Ханна не жалела о том, что осталась здесь!

Просто… ах, она сама не могла понять все те чувства, что продолжали пробуждаться в ней. Быть может, когда придет время она, Ханна станет лучше понимать себя.

А пока… её ждала работа.

Год спустя

Целый год миновал с того дня, когда Ханна покинула свой прежний дом. Эти месяцы не прошли даром для девушки. Она научилась многому тому, что должна была уметь женщина – убирать дома, готовить вкусный обед, а еще, Ханна приноровилась работать возле станка, все чаще и чаще подменяя мать и давая той время для отдыха.

За все это время Ханна практически не покидала материнский дом. Самое дальнее, куда ходила девушка, был местный рынок, но и туда Ханна наведывалась всего лишь раз в несколько месяцев.

Она не признавалась самой себе, но правда заключалась в том, что девушка опасалась увидеть кого-то или что-то, что могло пробудить в ней воспоминания и тоску по прежнему дому. Ханна не могла честно сказать себе, что скучает по той семье, что осталась на земле, которую разделяли горы от неё.

Стоял солнечный день, Ханна подметала возле дома, когда до её ушей донеслось цоканье копыт.