Золотая орда. Восхождение

Я узнала его, и сердце мое сжалось от пронзительного вопроса – неужели пришел про мою душу?!

Меж тем, гость вместе с улыбающейся мамой подошел к кухне – я все еще стояла в дверном проеме, не зная, куда деться – да, впрочем, и смысла-то не было уходить. Меня уже заметили.

– Андрюш, – начала ласково мама, – как там по батьке-то тебя?

– Сергеевич, – отозвался синеглазый мужчина, окидывая меня задумчивым взглядом и пространство вокруг.

– Андрей Сергеевич, проходи, это моя дочка, Камила. Камила, это Антипов Андрей, мой ученик, – произнесла мама.

– Здравствуй, Камила, – произнес тот самый мужчина, из отделения, велевший отпустить меня этим утром.

– Здравствуйте, Андрей Сергеевич, – ощущая себя окруженной со всех сторон, отозвалась я.

– Садись, Антипов, чай пить, – мама подтолкнула его к табурету, и мужчина уселся на него.

Я оглянулась, думая, что делать.

– Я пойду к себе, – выдохнула я, чувствуя нарастающую тревогу.

– Иди. Ой, Камила у меня замуж вышла, а такой же стеснительной осталась, – тепло улыбнулась мама, вкладывая в вазочку печенья и ставя ее перед гостем.

Я уже пошла по коридору, как в маминой комнате раздался детски плач – Стас проснулся. Судя потому, что в ванной все еще была включена вода, Маша не особо торопилась к своему сыну или просто была не в состоянии. Я хотела бы успокоить его, но мама, опередив меня, побежала туда, на ходу бросая:

– Дочь, налей, пожалуйста, гостю чай, я быстро.

Наверное, мне стоило отказаться, но, проснувшаяся во мне хорошая девочка, прямиком, пошла на кухню.

Стараясь не смотреть на Андрея, я долила в новенький электрический чайник (тот самый, подарок от меня и мужа) воды, и включила его. Я, ощущая на себе заинтересованный взгляд синеглазого мужчины, забрала со стола свою чашку и поставила ее в мойку. Чтобы не смотреть на гостя, я принялась мыть посуду, что стояла там. Ну, где же мама?! Ее «быстро» слишком затянулось. А я, находясь здесь с этим мужчиной, который, хоть и был одет не в форму, но одним своим видом не давал мне забыть о случившемся, ощущала себя почти предательницей. Он сидел здесь, на кухне, а Тимур – за решеткой. Эта мысль обдала меня горячей волной, и чашечка, выскользнув из моих таких неумелых сейчас пальцев, упала на пол, разбиваясь на две ровные половинки.

Андрей подошел ко мне, поднимая с пола разбитую посуду, и аккуратно поставил ее на стол.

– Не беспокойся, Камила, Римма Ибрагимовна, не узнает о сегодняшнем задержании, – приглушенным голосом пообещал он мне.